|
.. -- Вы не представились... Как мне к вам обращаться? -- Называйте меня сокамерник. Так будет лучше -- в первую очередь для вас... "Мистер сокамерник" -- прекрасное словосочетание... Заметив книгу, лежавшую на койке Валленберга, удивился: -- А мне отказали в праве пользования библиотекой... Вы -- счастливчик... -- Это Библия... Прекрасное издание, странный дар главного следователя, это ведь здесь запрещенная литература. -- Позвольте взглянуть? -- Конечно... Вы шотландец или англичанин? Исаев сухо ответил: -- Я сокамерник... Мы же уговорились... Ладно? Вам днем лежать разрешают? -- В последнее время -- да... Раньше я стоял... Вы давно здесь? Исаев взял Библию, лег на свою койку, начал листать страницы; сразу же обратил внимание на то, как кто-то отчеркивал на полях ногтем целые фрагменты. В дверь забарабанили: -- Заключенный номер сорок, вам днем лежать запрещено! Исаев, словно бы не поняв надзирателя, вопросительно посмотрел на Валленберга, по-прежнему стоявшего у "намордникового" окна; тот пожал плечами: -- Мне такое кричали первые полтора года... По-моему, требуют, чтобы вы поднялись... -- Вы же не знаете русского... -- Это не обязательно... Вам объяснят иначе... -- Лежать запрещено! -- повторил надзиратель. -- Ясно?! За нарушение режима отправим в карцер! -- Вас в карцер сажали? -- поинтересовался Исаев. Валленберг ответил с усмешкой: -- Здесь в карцеры ставят, сокамерник... Это шкаф, повторяющий человеческое тело; на вторые сутки вы теряете сознание... Стакан воды и ломоть хлеба в день... Мой дядя так мечтал похудеть... Ограничивал себя в еде, два часа в день скакал на моем Пауле, невероятно сноровистый жеребец, плавал, двухчасовой массаж -- ничего не помогало бедняге... Ему бы три дня карцера, прекрасная метода для похудания... "Дурачок, -- сострадающе подумал Исаев, -- зачем ты даешь столько подробностей тем, кто тебя слушает? Жеребец Пауль -- сладкая подробность, ее могут использовать через пару-тройку месяцев, когда ты забудешь о том, что сам назвал своего жеребца, тебя эти подробности могут ошеломить, -- как узнали?! -- тут-то тебя и начнут колоть вопросами..." Исаев притулился к стене; как прекрасно, что обито войлоком, в спину не вползает могильный холод. Нежданный подарок, подумал он, странно, отчего мне не разрешено лежать? В моей камере это не возбранялось; видимо, игра уже началась -- из меня делают жертву, подчеркивая блага, разрешенные Валленбергу. Ну-ну, пусть себе... Они играют, и мы поиграем... Исаев снова начал листать страницы, обращая внимание на следы ногтя; я так гадал, вспомнил он, нет ничего надежнее, чем гадание на Библии, великая, книга, каждая строка таит в себе многосмыслие. |
