|
Не отверг Бог народа своего, который Он наперед знал..." Исаев нашел это место в Послании Апостола Павла Римлянам, прочитал стремительно, вбирающе, разом; только особо нужные ему места он перечитывал неделями, чтобы остались навсегда в памяти. С Валленбергом можно спорить, подумал он; именно с ним, не с Павлом; Апостол -- это уже политика, а не великая проза; поэтому зачитал: -- "Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога; существующие же от Бога власти установлены. Посему противящиеся власти противятся Божию установлению, а противящиеся сами навлекут на себя осуждение..." Не кажется ли вам, что это не ошибка переписчиков, но включение экономических рычагов власти, начало борьбы за первенство? -- В какой-то мере вы правы, -- кивнул Валленберг, -- но следующая фраза возвращает нас к истине Божьей: "Начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых"... Разве это оправдание зла? Политика таит в себе оправдание любого злодеяния, примат силы постоянен, особенно, -- он вздохнул, -- при наличии хорошего пропагандистского аппарата... -- И да и нет, -- ответил Исаев, медленно перелистывая Библию. -- Смотрите, вот вам Пророк Малахия, последние строки Ветхого Завета: "Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня. Скажете: "чем обкрадываем мы Тебя?" Десятиною и приношениями. Проклятием вы прокляты, потому что вы -- г весь народ -- обкрадываете Меня. Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня, говорит Господь Саваоф..." Заметьте себе, это Ветхий Завет. И речь идет не о духе, но о пище... -- Тогда цитируйте дальше, -- возразил Валленберг. -- "Дерзостны предо Мною слова ваши, говорит Господь. Вы скажете: "что мы говорим против Тебя?" Вы говорите: "тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицом Господа Саваофа? И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы". Разве это политика? -- Это бунт, -- сказал Исаев. -- Заключительный аккорд той политики, которая завела общество в тупик... Безвыходность, убитые надежды -- дрожжи бунта... Или революции, если проецировать Святое писание на последние столетия, начиная с Конституции Северо-Американ-ских Штатов, кончая русской революцией. Точнее говоря, революциями... -- То есть? -- Валленберг не понял. -- Почему множественное число? -- Потому что их было за четверть века четыре: дет вятьсот пятый год, февраль, октябрь... Это революции естественные, некие термодинамические взрывы общества... Была и революция сверху, двадцать девятый год,-- геноцид против самых талантливых и работящих подданных, проведенный самим правительством. |
