|
После этого я пересек кишащий пешеходами тротуар и оказался у подножия печально известной адмиралтейской лестницы. Согласно легенде, много лет, а то и веков, назад в кронах древних деревьев, которыми была обсажена лестница, поселилась небольшая стая пидвингов — жирных неряшливых птиц размером с небольшую собаку. Эти пернатые находят себе пропитание на городских помойках, причем поглощают отходы в огромных количествах, при этом отходы от жизнедеятельности выделяются в количествах, едва ли не больших. В силу одним им известных причин место это пришлось им по вкусу. Несмотря на героические попытки адмиралтейского интендантства противостоять этому, они поселились здесь навсегда. И преуспели в этом. Всякий раз, когда интенданты изобретали новое средство против пидвингов, на сцене возникала какая-нибудь природоохранная организация и запрещала его как опасное для окружающей среды в целом. В результате как быстро расплодившиеся птички, так и следы их жизнедеятельности сделались неотъемлемым атрибутом Имперского Адмиралтейства.
Бегом, петляя как под обстрелом, бросился я вверх по лестнице, пытаясь — разумеется, безуспешно — избежать прямых попаданий птичьего помета. Миновав пышный портик, я сбавил шаг, приосанился, стряхнул по возможности белые катышки с фуражки, отдал честь двум дежурным гвардейцам и пересек парадный двор в направлении входных дверей. Согласно традиции, те отворились, когда кончик моего носа от них отделяло не более ирала. Только привычные к этому звездные волки вступали в здание, не дрогнув и не сбавляя шаг, но я освоил эту операцию еще на заре своей карьеры на Флоте. Оказавшись в величественном сводчатом вестибюле, насквозь пропитанном запахами бумажной пыли и политуры, я протолкался через муравейник сновавших во всех направлениях Синих Курток к справочной, чтобы узнать номер кабинета Драммонда — ходили слухи, что в результате активизировавшихся военных действий кабинеты меняли владельцев с удвоенной частотой. Я как раз водил пальцем по списку на букву «Д», когда кто-то хлопнул меня по плечу. — Ба, это снова ты? Я резко повернулся и тут же невольно расплылся в ухмылке. — Боспор Голсуореи! — вскричал я, стискивая его руку. Стоявший передо мной человек был невысокого роста и худ, с изрытым оспинами лицом, а также кустистыми бровями, из-под которых светились холодным разумом глаза. Разве мог я забыть своего строгого наставника, старшего рулевого моего первого судна, К.И.Ф. «Свирепый»? В свое время я считал его лучшим судоводителем Имперского Флота, да и по сей день, где бы мне ни довелось вести свой корабль, я то и дело вспоминал бесценные уроки, что преподал он мне в первые месяцы моей службы. Уже позже, после войны, когда мне пришлось несладко, этот же человек даже рисковал своим служебным положением (завкадрами гражданских космических сообщений в Аталанте), чтобы дать мне работу. Теперь, уже в чине вице-адмирала, он дослужился до места командующего обороной Авалона, войдя тем самым в число постоянных членов Военного Совета Онрада. И при этом он до сих пор не забыл меня. — Рад вас видеть, адмирал, — искренне сказал я. Он со смехом хлопнул меня по спине. — Эх, Брим, — сказал он. — Я всегда боюсь встречи с тобой после того, как о тебе докладывают, что ты пропал без вести и предположительно погиб. Ну и фингал же у тебя под глазом! — Тем парням досталось больше, — огрызнулся я. — Слышал, слышал, — кивнул Голсуореи. — Я так понял, ты навел изрядного шороху там, на От'наре. — Ну, пощипал маленько, — признался я. — Но и тебе досталось. — Угу, — поморщился я. — Много хорошего народа потерял. Он снова задумчиво кивнул. |
