|
Он дернулся вбок, потом неожиданно сделал полубочку и попытался оторваться от нас, уйдя в открытый космос. Ничего хуже для себя этот рулевой-облачник придумать не мог. Андерсон только и ждал этого. Наш «Василиск» устремился вслед за ним, словно сошедший с орбиты астероид. Лучи наших разлагателей снова прочертили космос и уперлись в хвостовую часть его корпуса. Три из четырех ходовых кристаллов «Горн-Хоффа» разом вырубились — это было заметно по тому, как погасло свечение в их дюзах. Облачник завалился налево, но Андерсон чуть подправил курс и догнал его, давая Симпсону изрешетить борт вражеской машины. Внезапно в корпусе открылось несколько люков, из которых вылетело с дюжину спасательных пузырей. Один из них зацепился за выпуклость корпуса перед рулевым двигателем и лопнул, разлетевшись клочьями пластика, среди которых крутились, нелепо размахивая руками и ногами, две фигуры в боевых скафандрах. Вся эта картина мелькнула перед глазами и тут же скрылась за кормой.
После этого атаки противника следовали почти непрерывно… Когда мы заняли прежнее место в походном ордере, я увидел еще с дюжину «Горн-Хоффов», пытавшихся достать огнем наши транспорты. Однако облачникам так и не удалось сосредоточить достаточное количество судов для массивных атак, нанесших такой ущерб предыдущему конвою, а одиночных «Горн-Хоффов» наши «Василиски» отгоняли без особого труда. А еще через несколько метациклов конвой вошел в зону, охраняемую с таким трудом доставленными на Гон-тор «Звездными Огнями». Стоило им показаться, как облачники разом прекратили свои атаки. Какую бы угрозу Лиге ни представляли наши грузовые корабли, у облачников явно имелся приказ избегать открытого боя с превосходящими силами охранения. Спустя еще одни стандартные сутки мы сбросили скорость ниже световой, и в гиперэкранах переднего обзора показался Гонтор. Только тогда я позволил себе немного расслабиться. Поднявшись со своего места за последней кружкой славного карескрийского кф'кесса, я с облегчением улыбнулся. «Джером-А» и впрямь оказался нашим спасителем — нашим, а возможно, и всей операции «Сапфир». Что ж, если захват опытной станции слежения на Лавенурбе и будет стоить мне карьеры, эта жертва не напрасна — во всяком случае, в том, что касалось судьбы Империи. Не уверен, что эта мысль так уж радовала меня, но та тытьчертова присяга, которую я принял столько лет назад, оставляла мне не слишком большой выбор…
Со времени моего прошлого посещения Гонтор заметно изменился. Пока Андерсон заводил «Василиск» на посадку, я видел, как ощетинилась поверхность астероида зенитными разлагателями, между которыми там и здесь виднелись обломки сбитых вражеских звездолетов. Еще больше изменений ждало меня внутри. Некогда темные и лишенные атмосферы коридоры, рабочие помещения, склады и казармы теперь кипели активностью. Огромные сводчатые ангары были забиты десантными судами всех возможных типов; несколько ангаров были отведены исключительно под новейшие десантные корабли, специально предназначенные для перевозки бронированных краулеров. В других помещениях хранились сотни новеньких краулеров, спроектированных на Содеске. Что ж, по крайней мере из относительного провала операции «Эппеид» были сделаны надлежащие выводы — в первую очередь, о необходимости концентрации тяжелой бронетехники с разлагателями, способными вести горизонтальный огонь для поддержки сил десанта на поверхности. Сидя в одном из спешащих по лабиринту коридоров древних трамваев — возрожденных к жизни умелыми руками наших Имперских Саперов, — я испытал странное чувство облегчения, мира с самим собой… даже какой-то отстраненности, что вообще-то мне не свойственно. И поскольку ощущение это не проходило, я даже заподозрил, что, возможно, заразился одним из тех редких вирусов, которые время от времени все еще поражают нашу цивилизацию. |
