– Я помогу встать? – Тома удивила такая реакция на боль, он думал, что девчонки совсем не умеют терпеть.

Но Даша не торопилась, она осторожно промокнула ссадину. Откинув распущенные волосы, еще раз посмотрела на Тома. Обида во взгляде исчезла, глаза стали холодными и равнодушными.

– Ты так и не сказал, как здесь очутился.

– Сегодня экзамен. Я подумал, что если заверну в эту сторону, то встречу тебя и ты тоже пойдешь в университет, – Том понятия не имел, что еще сказать, ситуация совершенно выбила его из колеи, а Даша абсолютно не походила на ту приветливую девчонку, которую Том неделю назад провожал до подъезда.

– Ну вот и встретил! Ладно, помоги встать, ногу все-таки больно ударила, – Даша подала ему руку, левая щека припухла и покраснела.

– Черт возьми, наверное, я не пойду на экзамен. Сильно заметно? – она ощупывала лицо.

– Что?

– Что-что, синяк! Челюсть тоже ломит, чувствую, что раздулась.

– Да, заметно. Немного.

Том не знал, куда девать глаза, ему казалось, что девушка разозлилась именно потому, что он стал невольным очевидцем отвратительной сцены. Он подал руку, Даша с усилием встала.

– Надо же, какая горячая, – она кивнула на его ладонь.

– Сегодня жарковато, – Томаш мельком взглянул на ладони.

– Подняться до квартиры поможешь? У нас лифт стоит со вчерашнего дня.

– Конечно, без проблем.

Он подхватил с тротуара свой рюкзак, повесил на это же плечо Дашину сумку и взял ее под руку. Даша шла, припадая на одну ногу. Кровь, стекавшая тонкой струйкой из ссадины, засохла, изобразив темно-коричневый абстрактный узор в духе импрессионистов.

– Словно два калеки вышли на прогулку, – Даша усмехнулась.

Том выдавил ответную улыбку, от сладкого предвкушения ее близости не осталось и следа.

Они дошли до подъезда, потом еще четыре пролета молчали. От Даши веяло холодом и злостью. Около добротной темно-оранжевой двери она остановилась, указав на свою сумку. Томаш тут же снял ее с плеча и протянул Даше. Она рылась в поисках ключей, облокотившись на стену. Том заметил, что лицо девушки выпачкано кровью, наверное, задела рукой. Неожиданно для себя самого сделал шаг вперед. Он подошел близко, и Даша смогла рассмотреть какого цвета у него глаза. «Голубые, а внутри, около зрачка – светло-коричневые или бежевые, нет, скорее песочные» – подумала она. Он поправил ее волосы, убрав с лица несколько прядей, и прикоснулся разгоряченной рукой к щеке. Она вздрогнула – прикосновение оказалось болезненным. В следующую секунду боль так же внезапно исчезла, осталось только ощущение тепла, будто лицо пригрело солнцем через окно.

– Кровь. Ты выпачкалась.

Он порылся в кармане рюкзака и нашел салфетку.

– Я умоюсь дома. И не смей ко мне приближаться, – собственная беспомощность раздражала ее, и в голосе слышались нотки отчаяния.

– Я только хотел стереть грязные разводы с твоего безупречного лица, – Том прищурился.

– Послушай, ты хороший парень и все такое. Но…

– Я понял, – Том нагло перебил девушку, такая резкая перемена настроения одновременно обескураживала и злила его. – До кровати сама доковыляешь?

– Легко! – она тоже злилась.

Томаш направился к лестнице, когда услышал гулкий звон ключей, упавших на бетонный пол. Даша громко выругалась. Он замедлил шаг, но продолжал спускаться, отсчитывая секунды. Про себя Том загадал, сколько времени пройдет, прежде чем она его позовет.