– Мама? Я думал ты ушла.

– Взяла выходной, – она развела руками. Вид у нее был помятый, словно она не спала целую неделю, лицо осунулось, под глазами виднелись темные круги.

– Мам, – Том решил заговорить первым, – я не знаю, что с этим делать, не знаю пока, так что не жди от меня никаких внятных объяснений.

Бьянка смотрела на сына – похоже, мальчик даже не взволнован, не удивлен, казалось, он не особо поверил в свои исцеляющие способности, в любом случае, она сама уже и не представляла, как теперь его контролировать. Том – взрослый парень, он может схитрить, умолчать, просто обвести мать вокруг пальца, если сильно приспичит! Именно теперь Бьянка, как никогда раньше, боялась его потерять.

– Послушай, – она жестом остановила сына, который хотел что-то сказать, – послушай меня, прошу. Каждый раз, когда ты это делал, – Бьянка старалась не произносить слова «лечил» или «исцелял», – каждый раз тебе становилось хуже. Раньше я не понимала, но потом, когда закралось подозрение, стала наблюдать и обнаружила закономерность. Я выносила и выходила тебя, я вправе просить, нет, даже требовать!

Тут Бьянка сорвалась со стула и метнулась на пол, обнимая колени сидящего за столом сына. Она смотрела на него снизу вверх, и столько боли и отчаянья таилось во взгляде. Ну почему фразы типа «Я выносила и выходила тебя!» не производят на детей должного впечатления? Томаш пытался что-то сказать, но, сбитый с толку ее откровением, всего лишь невнятно бубнил: «Не надо, мама, встань. Пожалуйста, ну же, вставай!».

Но Бьянка продолжала, вцепившись, словно хищник в жертву:

– Том я требую, слышишь? Заклинаю тебя! Никогда больше не использовать этот проклятый дар! Я не вынесу, я не переживу, если с тобой что-то случится! Ты, только ты – смысл моей жизни, ради тебя Бог оставил меня на Земле. Я хочу повеселиться на твоей свадьбе и нянчить твоих детей, я хочу, чтобы ты жил, понимаешь, ЖИЛ!

– Мама! Не надо слышишь? Перестань! – Том уже с силой пытался оторвать ее от своих ног. – Мама, мне пора идти, у меня экзамен. Мы еще поговорим об этом, когда ты придешь в себя. Отдохни, слышишь? Обещаю вернуться домой, как только смогу.

– Обещаешь? Посмотри, нет, ты посмотри на меня!

– Мама, я же сказал, я обещаю.

Она все еще цеплялась за него, но Тому удалось-таки встать и усадить ее на стул.

– Прошу тебя, ты очень устала, выпей что-нибудь и ложись спать, а когда ты проснешься, я уже буду дома. Обещаю никого за это время больше не вытаскивать с того света, честное пионерское! – Том тут же пожалел о своей шутке, безумие снова мелькнуло в глазах матери.

Обняв за плечи, он отвел ее в спальню. Принес горячий чай, еще мед, подсушенный хлеб и сыр. Все это он поставил на тумбочку возле кровати, но Бьянка лежала с закрытыми глазами. «Неужели отключилась? Так быстро?» – подумал Томаш, но не стал проверять, вышел на цыпочках, закрыл дверь на ключ и направился к остановке такси. Он изрядно опаздывал.

После экзамена Томаш прошелся по этажам университета, Даши нигде не было, и он отправился к гардеробу – обещал матери вернуться рано.