Кто-то занимался тщательной проверкой бардачка или еще чего-то внутри машины. Ванесса не стала терять время на выяснения, кто это был и что он искал.
В несколько прыжков она очутилась у своей машины, энергично замахнулась и нанесла зверский удар ногой по синей джинсовой заднице.
Почти одновременно улицу огласили два пронзительных вопля, потом задница сползла вниз, а Ванесса, словно резиновый мяч, запрыгала по мостовой, пока не осела, повизгивая.
Джеферсон охотно выразил бы сочувствие, однако его диафрагма предательски подвела его и заставила сдавленно прыснуть.
От Ванессы не укрылось его веселое настроение.
– Если ты пришел посмеяться надо мной, то лучше уходи, – возмущенно прошипела она. – Мне не нужны люди, насмехающиеся над моим несчастьем.
Джеферсон постарался изобразить серьезную мину и склонился над Ванессой, чтобы ее поцеловать.
Ванесса легонько шлепнула его по щеке и с благодарностью приняла розы, которые он положил на кровать.
Джеферсон со знанием дела рассматривал причудливую конструкцию, к которой была подвешена туго забинтованная правая нога Ванессы. Шесть лет назад ему самому пришлось провести более двенадцати месяцев в похожей позе. Поэтому Джеферсон лучше кого бы то ни было понимал, каково сейчас Ванессе; и все равно смешливый чертик внутри никак не хотел угомониться.
Он приехал в Уайлдбич всего несколько часов назад и сразу велел Джексону ехать на Вайоминг-стрит. Но вместо Ванессы дверь ему открыла Сара.
От сообщения, что Ванесса лежит в больнице, у него потемнело в глазах, но когда он узнал подробности происшествия, то не смог удержаться от смеха.
К тому же эта история была так характерна для взрывного темперамента Ванессы, что он ни на секунду не усомнился в ее правдивости.
– Ох, Вэнни, ты и впрямь стихийное бедствие! – Джеферсон снова захохотал, хотя ему было ее жалко. – Что можно сломать палец, ковыряя в носу, я уже слышал. Но чтобы кто-то так пнул задницу автомобильного вора, что сам сломал ногу, это… – Джеферсон не смог договорить, сотрясаясь от нового приступа смеха.
– Я защищалась! – возмущенно воскликнула Ванесса, не находя все это таким уж смешным, как, впрочем, и вор, вынужденный после инцидента лежать только на животе. – А что, по-твоему, я должна была делать? Помочь парню очистить машину?
– Нет, нет! – Джеферсон вытер тыльной стороной кисти выступившие на глазах слезы. – Ты все сделала правильно, но извини, я наверняка не единственный, кто смеется над этой историей.
На это Ванессе было нечем возразить.
Все врачи и медсестры госпиталя Германа Колмэни обсуждали, хихикая, ее сломанную ногу, и главный врач, каждое утро навещавший Ванессу, тоже не мог сдержать скрытой усмешки, проверяя повязку.
Джеферсон немного успокоился. Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.
– И все же мне хочется дать тебе один добрый совет. Отвыкай понемногу от своих вспышек гнева, хотя бы по отношению ко мне. Я, например, вынужден пользоваться тростью. И мне не очень хочется менять ее каждые две недели.
– Сделай запас! – ядовито процедила Ванесса. Она бы и сейчас с удовольствием выместила злость на трости Джеферсона, но перевязка с постоянным натяжением лишала ее даже малейшей возможности проявить активность.
– Тебе, по крайней мере, удобно здесь? – поинтересовался Джеферсон, чтобы сменить опасную тему.
Ванесса поправила подушку и откинулась на нее.
– О да! – Она приторно улыбнулась. – Здесь просто сказка. Первоклассный сервис, трехзвездочная кухня и великолепно вышколенный персонал. Я себя чувствую как на личной яхте Онассиса. Не хватает только, чтобы кто-то раскачивал мою кровать.
– Ну, видишь! – Джеферсон решил подхватить ее ироничный тон. |