— Они чувствуют себя виноватыми из-за травмы Джарры или потому, что пострадали нормалы? — цинично спросил Кеон.

— Могу заверить, мой дядя чувствует себя виноватым из-за всех пострадавших одинаково.

Я сморгнула:

— Твой дядя – член Верховного Совета?! Я понятия не имела… Извини, если я слишком резко о них высказывалась.

— У тебя есть веские основания быть недовольной их действиями, — ответил Ворон. — Мне и самому они не нравились.

Мой файндер снова пискнул. Нас с Фианом не просто вернули в «Инопланетный контакт», но и вызывали на командное совещание завтра утром!

Глава 13

Ворон и все те же четыре охранника из службы безопасности проводили нас на командное совещание. У двери Ворон приостановился поговорить сам с собой:

— ОХРАНОП, мы у зала совещаний. Внутри чисто?

— Чище не бывает, птичка, гарантирую, — ответил бестелесный женский голос. — Сегодня у нас полно забот помимо твоей парочки. Сам прибывает.

Ворон остался на страже снаружи, а мы с Фианом вошли в небольшую комнату, где вокруг круглого стола стояли семь стульев. Три из них были уже заняты: полковник Левек сидел между своей женой, полковником Найей Стоун, и, не поверите, Кеоном Танакой.

Я растерянно посмотрела на Кеона, пытаясь понять, какого хаоса на этом совещании может делать он, прежде чем опомнилась и отсалютовала Найе Стоун. Я выбрала ее, потому что они с мужем в одном чине, но она находится выше в командной иерархии – у нее в подчинении вся база, к тому же Стоун заместитель генерала Торрека. Фиан, насколько я видела, старательно повторял за мной.

Стоун указала на два стула рядом с собой:

— Добро пожаловать обратно!

Мы сели, и через секунду или две молчания дверь вновь открылась. Все поднялись, приветствуя еще двух участников совещания. Я уставилась на них в полном изумлении. Когда ОХРАНОП сказала, мол, прибывает «сам», я подумала, что она имеет в виду генерала Торрека. И ошиблась. Нет, Торрек пришел, но вместе со спутником в белоснежной форме. О хаос! К нам прибыл сам главнокомандующий армией, генерал-маршал Рентон Мэй!

Я вытянулась в струнку лицом к нему, боковым зрением отчаянно пытаясь подсмотреть, что делает полковник Левек. А увидев, как он отсалютовал, скопировала приветствие. Со сжавшимся от волнения желудком я не смела не только двинуть рукой, но даже дышать, пока генерал-маршал не кивнул. Все расслабились, подождали, пока усядутся генерал Торрек и генерал-маршал, и лишь тогда заняли свои места. Я наконец рискнула дышать свободно.

Следующие несколько минут я не помню. Генерал Торрек сказал что-то, что я тут же забыла, а потом заговорил полковник Левек:

— Через четыреста девяносто три часа и одиннадцать минут сфера начала повторять то же самое. Мы считаем, что каждая световая нить содержит в себе свое сообщение; по нашей оценке, всего их около двадцати тысяч, но возможно, ситуация еще сложнее.

Он повернулся к Кеону, который поставил на стол черный куб и спокойно начал рассказывать:

— Последняя проверка, которая потребовалась, чтобы послать сигнал сфере, касалась технического приема, используемого в лазерном освещении. Я неплохо его знаю, поскольку применял в своей световой скульптуре «Взлетающий феникс», коей сейчас и воспользуюсь для показа.

Кеон включил куб, и скульптура ожила: вращающиеся нити света, которые время от времени сливались, образуя птицу с раскинутыми крыльями.