Лолмак тут же поклонился и отошел.

— Будь мы на моей планете, Миранде, — заметила Амалия, — то отправили бы Фиана на склад вместе с Кратом и позволили бы вбить в придурка немного здравого смысла.

— Мы не в Эпсилоне, — отрезал Плейдон. — Курс проходит под управлением Университета Асгарда и в соответствии с моральным кодексом Гаммы. Должен напомнить Крату, что в классе учатся члены самых разных культур, и совершенно недопустимо обсуждать их личные взаимоотношения, — он помедлил. — Также должен напомнить, что, согласно правилам о свободе, равенстве и уважении, один студент не обязан кланяться другому. Мне придется выяснить, допустимо ли обращаться к кому-либо как к «благородному», но я весьма ценю, что Ворон попросил не утруждаться с перечислением его титулов.

Я мгновенно уловила неприкрытый намек в словах Плейдона.

— Мы с Фианом тоже просим не соблюдать формальности. Лолмак, вы с Лолией не должны нам кланяться. Ты защитил меня, когда тот человек бросился на меня со скунсоком, и… Дело не только в обете верности. Вы наши друзья.

Лицо Лолмака озарилось гордостью.

— В таком случае… Спасибо, Джарра. Ты оказала нам честь.

Плейдон оглядел зевак:

— Если пожелают, Далмора и Амалия могут остаться и помочь Ворону, Джарре и Фиану. Остальные отправляйтесь по кроватям – все, кроме Крата. Нам с ним предстоит беседа на тему уважения.

С сожалением осознав, что на сегодня веселье закончено, народ побрел обратно по комнатам. Плейдон утянул испуганного Крата в столовую, а Далмора и Амалия присоединились к возне со стеной.

— По-моему, Плейдон – телепат, — сказала я, глядя, как Амалия умело справляется с хитрым механизмом, закрепляющим стену на месте. — Даже когда его нет в помещении, он всегда появляется, стоит только возникнуть неприятности.

Ворон рассмеялся:

— Телепат? Ты знаешь, что это стандартный военный купол для тренировок?

— Да.

— Ну так вот, во всех военных куполах есть система мониторинга, которая автоматически проверяет все показания. Плейдон, видимо, поступил так же, как и все армейские наставники, то есть настроил систему присылать ему на файндер оповещения, если уровень шума становится слишком высоким.

Никто из нас об этом и понятия не имел, даром, что прожили тут полгода. Обменявшись взглядами, мол, ну и дураки мы все, мы начали затаскивать мебель обратно в комнату.

— А почему ты решил стать военным, Ворон? — спросил Фиан.

Ворон пожал плечами:

— У рыцаря Адониса только два пути: в политику или в армию. Пройдя все испытания, я принес обет. «Рыцарь обязан демонстрировать благородство, честь, достоинство, мужество и совершенство во всех добродетелях, а также стоять на страже справедливости», — с шутливой торжественностью процитировал он. — Политик вынужден постоянно идти на компромиссы. Я видел, как дяде приходится заключать сделки с людьми, которые ему не нравятся, и поддерживать то, что он не одобряет, лишь бы они проголосовали за нужные ему законы. Это не слишком-то согласуется с принесенным мною обетом, потому я вступил в ряды военных. Наверное, звучит наивно и идеалистически, но…

— Думаю, это прекрасно, что ты серьезно относишься к своей клятве, — заверила Далмора.

Ворон покраснел:

— Спасибо.

Расставив всю мебель, Фиан повернулся ко мне:

— Пожалуй, мне пора.

Я скорчила несчастную рожицу и кивнула. Фиан, Ворон и Далмора вышли, а Амалия задержалась, чтобы проверить стену.

— А из Далморы и Ворона вышла бы идеальная пара, — заметила я.