— Хорошо, давайте поговорим о других двух мужчинах, с которыми она встречалась, — сменил тему Карелла.

— Я не знаю двух других, тех, о которых говорил ваш коллега.

— Уиллис.

— Да, маленький такой. Я их не знаю, как не знал и мистера МакКеннона, и если я сейчас же не начну работать над снегом, то скоро стану злиться и все разнесу к чертовой матери, мистер Карелла.

— Чип Эндикотт? — продолжал Карелла. — Никогда о нем не слышали? Скорее, Чарльз Эндикотт младший. Юрист.

— Никогда не знал его, и когда приходил ваш коллега, и теперь.

— А Бэзила Холландера?

— Тоже не знаю.

— И имени его никогда не слышали?

— Нет...

— Оно было вам незнакомо, когда приходил мой коллега... — Карелла сверился со своими записями, — это было двадцать пятого марта, так? На следующий день после убийства МакКеннона. Тогда вам это имя было неизвестно.

— Да.

— А сейчас оно вам известно?

— Нет.

— Вы читаете газеты, мистер Райли?

— Да.

— А телевизор смотрите?

— У меня нет телевизора.

— А вы слушаете радио?

— Когда работаю над картинами.

— И все же имя Бэзила Холландера вам неизвестно?

— Я же только что сказал вам...

— Вы знаете, что Бэзил Холландер мертв?

Не отводить глаз!

— Вы знаете, что он убит?

Смотреть в глаза.

— Его зарезали в собственной квартире на Эддисон-стрит, в центральной части города. И вы об этом не знали, это так?

— Нет, я...

— Вы разговаривали с мисс Холлис с начала этого месяца?

— Вообще-то нет, я...

— Сегодня четвертое, мистер Райли. Вы разговаривали с мисс Холлис с первого числа?

— Нет.

— Я думал, вы близкие друзья.

— Да, но...

Наступило молчание. Когда Райли заговорил снова, голос его был еще слышен.

— Это действительно очень серьезно?

— Да, очень.

— Я хочу сказать... значит, кто-то убивает ее друзей?

— Пока двоих, — сказал Карелла, не сводя глаз с его лица.

Он ничего не смог прочесть в глазах художника, когда рассказывал ему о Бэзиле Холландере, ни один самописец не подпрыгнул в этом крохотном детекторе лжи, ничто не указывало на тяжелый грех на душе, — все говорило лишь о том, что Райли действительно крайне удивлен. Теперь же он заметил в его глазах нечто похожее на страх. Большой рыжеволосый медведь неожиданно понял, что двое из четырех друзей Мэрилин убиты и что он также является другом мисс Мэрилин.

— Так кто же я — подозреваемый или возможная жертва? — спросил он. Лицо его побледнело и резко выделялось на фоне рыжих волос и пышных усов.

— Если бы я знал, — покачал головой Карелла.

— Мне нужна защита полиции, — сказал Райли.

В одиннадцать часов дня той же пятницы 4 апреля, внимательно все обдумав и обсудив со своими партнерами в компании «Хаккет, Роллингз, Пирсон, Эндикотт, Липстейн и Марш», он позвонил в участок и поговорил — не с Уиллисом, который в тот момент был еще в постели с Мэрилин Холлис, — а с Кареллой, только что вернувшимся после своей короткой встречи с Нелсоном

Райли. Адвокат сообщил, что ему и его коллегам кажется что кто-то регулярно убивает друзей Мэрилин Холлис — кстати, обратил ли Карелла внимание на то, что второе убийство произошло именно в День Смеха? — и может быть, учитывая то, что он является одним из ближайших друзей Мэрилин, полиция на некоторое время обеспечит его безопасность? Не кажется ли Карелле, что он, Эндикотт младший, может стать следующим в этой цепочке убийств?

Честно говоря, Карелла считал Эндикотта очень даже возможным кандидатом на уничтожение, однако ответил ему лишь то, что обязательно проконсультируется со своим начальством (выражение, чем-то напоминающее витиеватый стиль юристов) и, как только будет принято решение, тут же с ним свяжется.