— Тогда ты точно будешь знать, — говорила она. — Ты убедишься, что я чиста. А потом... может быть, когда-нибудь... ты сможешь полюбить меня.

Он был расстроган до слез. Даже прикрыл глаза руками, чтобы она ничего не заметила.

— Так ты это сделаешь? — спросила она.

— Я думал, ты никогда этого не скажешь, — произнес он, стараясь, чтобы эти слова прозвучали беззаботно, но тут неожиданно подступили слезы, и он не смог сдержать рыданий.

— Ах ты, малыш, — она обняла его, — не плачь, пожалуйста. Все хорошо, пожалуйста, малыш, не плачь. Боже, ну что мне делать с этим человеком, пожалуйста, милый, не плачь, — она поцеловала его мокрые щеки, его глаза, его губы, приговаривая: — Боже, Хэл, как же я люблю тебя, — а он пытался вспомнить, когда же в последний раз слышал от женщины эти слова, и сквозь слезы наконец проговорил:

— Я тоже тебя люблю, — и с этого все и началось по-настоящему.

— На это можно посмотреть с двух сторон, — ответил Карелла. — Никто не пытался их убить, это правда, но может быть, именно потому, что тот тип, кто бы он там ни был, узнал о нашей охране и боится что-либо предпринять. С другой стороны, не исключено, что убийцей является один из них, естественно, он не будет ничего делать, пока рядом болтается наш человек. Правильно я говорю?

И вновь была пятница, одиннадцатое апреля, ясное утро. С тех пор, как Джером МакКеннон был найден в своих выделениях в собственной квартире на Силвермейн Овал, прошло уже почти три недели, вполне приличный срок для того, чтобы дело дало какие-либо результаты. По этой причине утром между капитаном Фриком и лейтенантом Бернсом произошла небольшая стычка. Фрик отвечал за весь участок. Бернс редко прислушивался к его мнению, но на сей раз его доводы звучали убедительно. Капитан собирался снять этих шестерых с охраны и вернуть их на свои участки.

— Фрик хочет забрать своих людей, — сообщил Бернс.

— Ну пускай уходят, — махнул рукой Карелла.

— Ты так считаешь?

— Мне кажется, у нас есть три возможных подозреваемых — Эндикотт, Райли и эта Холлис. Девушка в курсе, что тех двоих охраняют, и она не станет действовать, если не сошла с ума. У этой парочки все время находились полицейские, поэтому они также не могли себя выдать.

— Но ведь они же сами попросили охрану?

— Может быть, только для того, чтобы сбить нас с толку?

— И что ты думаешь, Стив? Поделись со мной своими соображениями. Ты сказал, трое подозреваемых...

— Нет, я сказал трое возможных...

— Ну хорошо, предположим, это женщина. И каков мотив?

— Не знаю. Я проверял в отделе по наследованию. МакКеннон умер, не оставив завещания, а Холландер все свое небольшое имущество завещал сестре. Холлис говорила, что эти двое были ее близкими друзьями, и я ей верю. И Хэл тоже. Кроме того, у нее есть алиби, она находилась за сотни миль от того места...

— Но ее алиби подтверждают лишь два других подозреваемых?

— Да, я знаю, — вздохнул Карелла.

— Ты проверил окружение МакКеннона?

— Да. И не вижу там никаких подозрительных субъектов.

— А как насчет Холландера?

— Он вообще человек необщительный, друзей нет, кроме этой Холлис.

— Значит, он бухгалтер?

— Ага.

— И как они познакомились?

— Не знаю.

— Может быть, он оказывал ей какие-нибудь бухгалтерские услуги?

— Не знаю.