А над скалистой грядой, на самой вершине стоял дом, построенный Лео Фраем в 1918 году. Лео, замкнутый немец, больше всего в жизни ценил уединение. Это место, откуда открывался прекрасный вид на долину, как нельзя лучше отвечало требованиям Лео Фрая, отца Кэтрин. В 1918 году Лео овдовел и, хотя у него был единственный ребенок и в будущем новой семьи не предвиделось, тем не менее построил большой дом в викторианском стиле с «фонарями», двускатной крышей и разными архитектурными завитушками. Дом стоял над плоской возвышенностью, на которой позднее появились строения винного завода, и вели к нему только два пути. Во-первых, система проводов электродвигателей и канатов соединяла нижнюю станцию — второй этаж винного завода — с верхней — вершина скалистой гряды, где двигалась четырехместная гондола, в которой можно было попасть к дому. Во-вторых, огромная лестница, закрепленная на отвесной скале, ею пользовались, когда не работал по каким-то причинам электроподъемник. Дом, таким образом, оказывался не только уединенным, но и недосягаемым для посторонних.

Свернув с трассы на дорогу, ведущую к владениям Фрая, Джошуа попытался вспомнить все, что ему было известно о Лео Фрае. Старик был необщительный, не имел друзей, а Кэтрин редко говорила об отце.

Джошуа приехал сюда в 1945 году, уже после смерти Лео, и хотя он никогда не видел его, но слышал множество историй, из которых он сделал заключение, что старый Фрай был суровый, строгий, несколько эгоистичный властолюбец. Он напоминал феодала из прошлых веков, жил подобно средневековым аристократам, предпочитавшим жить за крепкими стенами и не видеть презренной черни.

Кэтрин осталась одна с приемным сыном. Бруно рос вне общения со сверстниками, в мире комнат с обшитыми деревом стенами и цветными обоями, среди напольных часов и крахмальных скатертей. Так и жили они вместе, мать и сын, пока Кэтрин не умерла от сердечной болезни. К этому времени Фраю исполнилось тридцать пять.

То, что взрослый человек живет в одном доме с матерью, послужило источником для слухов и сплетен. Говорили, что Бруно имеет тайное влечение к мальчикам и мужчинам, но эти подозрения, не основанные на фактах, не разрослись в скандал. Вскоре местные люди потеряли интерес к этой стороне личной жизни Фрая.

Тотчас после похорон Кэтрин, потрясенный ее смертью, Бруно выехал из дома на вершине. Он забрал с собой одежду, свои коллекции картин, металлических фигурок и книги, но ничего не тронул из того, что принадлежало Кэтрин: старинную мебель, хрусталь, фарфор, музыкальные шкатулки — все это могло принести немалые деньги на аукционе. Но Бруно настоял, чтобы вещи Кэтрин оставались на своих местах и никто к ним не прикасался. Он закрыл окна, опустил жалюзи и задернул гардины, запер на ключ все двери. Все делалось так, словно Фрай хотел всегда сохранить память о своей приемной матери.

Бруно снял квартиру и уже стал подумывать о строительстве нового дома, когда Джошуа попытался ему доказать, что глупо все бросать в доме на вершине. Бруно не изменил своего решения: имущество Кэтрин останется на месте. Джошуа ничего не оставалось, как согласиться.

Насколько ему было известно, ни один посторонний не посещал дом за последние пять лет, с тех пор как умерла Кэтрин. Подъемник содержался в исправном состоянии, хотя им пользовался только электромеханик Гилберт Ульман, который два раза в месяц проверял работу моторов и прочность тро: сов. Завтра или в пятницу Джошуа отправится наверх, откроет окна и двери, чтобы проветрить дом до приезда оценщиков из Лос-Анджелеса и Сан-Франциско.