Тем временем Председатель продолжала: «Сегодня памятный день для расы анторсов. Сегодня, мы — великая раса приветствуем здесь в этом зале представителя…».

Председатель говорила медленно, делая продолжительные паузы между фразами. Я сначала слушал внимательно, немного обескураженный пусть и официальным, но холодным приёмом. Мне не предложили места присесть, не представили официально, ну по крайней мере бы представили председателя, а не вот так, поставили в центр зала и осматривают со всех сторон. А взгляды я на себе ловил и просто заинтересованные, но чаще настороженные и даже боязливые. Ещё из общения с ашш Сошша Хааш я понял, что сильна́ в памяти у анторсов последняя встреча с хосками.

— … хоск по рождению, мы рады… — продолжала Председатель.

«Рада она, да», — думал, начиная изнывать от официоза. Ладно бы говорила, что по делу, так нет, всё из пустого в порожнее переливает. Повторяя одни и те же фразы только немного иначе. А когда Председатель пошла на третий круг повторять, что сегодняшний день войдёт в историю расы и будет записан золотыми буквами в книге живых, не выдержал.

— Истинно живые, принцы крови, Председатель, Совет Живых и присутствующие! — заговорил, вклинившись в очередную паузу. И, к удивлению, повышать голос не пришлось. Подиум, на котором я стоял оказался оборудован усилителями речи, а может такая хорошая акустика оказалась в этом зале, что сомневаюсь, но моя первая фраза произвела требуемый эффект. В зале воцарилась тишина, а я продолжал, — я не могу вас назвать Великой расой… Те, кто при малейшей опасности бросает своих соплеменников истинно живых на произвол врага не может называться Великой. Так, со временем, пройдёт поколение и от расы анторсов не останется ни одного солдата истинно живого, ни одного принца крови, что в силу своих возможностей сможет пренебречь своей жизнью и вступит в бой, пожертвовав собой ради процветания расы. Вы, в то время, пока мои люди спасают не только свои жизни, но и тех истинно живых, кто по воле обстоятельств оказался на планете Земля, всё говорите и говорите, не предприняв ни единой попытки ни связаться с находящимися в блокаде, ни предпринимаете ни одной попытки спасти тех, кого ещё можно спасти, я не говорю про то, чтобы дать бой тем, кто называет себя шнахассы. Вы не Великая раса. Вы жалкое подобие тех великих воинов, с кем мне пришлось сражаться лицом к лицу и выгрызать победу в равной схватке. Даже ваш принц крови — ашш Сошша Хааш, с кем мне довелось сразиться в рукопашной схватке стоит большего, чем вся ваша хвалёная армия клон-солдат, не говоря про тех, кто с таким пафосом сопровождал меня сюда. От тех двадцати, что находились со мной, едва бы двое или трое остались бы живы, начав я действовать. А сейчас…

— Шнахассы — это не собственное наименование расы. Они называют себя Зардонэллы и родная их планета Зардолла, — в абсолютной тишине прозвучал голос кого-то, кого не видел. Он звучал не с кафедры, где как понял восседал Совет, а сбоку и слева. Я повернулся на звук. Встав с места, говорил кто-то одетый в просторные одежды, не такие вычурные, как на остальных и не военная форма, как на сидевшем рядом, но тон, с которым было сказано, говорил, что он имеет право говорить на Совете Живых без разрешения.

«Одарённый, вот и встретились», — промелькнула мысль.

— Да, обличающий, я действительно Одарённый, — будто слыша моим мысли, прозвучал ответ.

— И ты, капитан Глен — Гена Бес в чём-то прав, — обращение не по образованному из двух имён, а по отдельности каждой сущности меня насторожило, и я неосознанно сжал кулаки, шагнул назад с полуоборотом корпуса, чтобы встретить опасность лицом к лицу.

Анторсов в зале очень много, а за дверью вооружённая охрана, но, если припрёт, одного — двух, кто ближе, я достану и заберу с собой.