На лице у неё было написано «я совсем ничего не понимаю», но вслух Ольга сказала другое.

— Спасибо за вечер. Давно не было так…

Он не расслышал, как именно.

Ушла. Приняла душ, мелькнула в коридоре, обвёрнутая белым полотенцем, и скрылась в комнате.

Андрей думал, что она не станет закрывать дверь.

Она не оставила даже щели.

Он сидел ещё долго.

Пил и становился трезвее.

Глава одиннадцатая

Утром было тяжеловато.

Акулов долго умывался прохладной водой, полоскал рот, причёсывался. Когда вышел из ванной, оказалось, что Ольга уже поднялась, хозяйничает на кухне.

— Привет! — Он сел за стол. — Как спалось?

— Крепко, — она чуть усмехнулась.

Андрей посмотрел на бутылку. Оказывается, выпил до дна. Голова не болела, но была тяжёлой.

— Дарья спит?

— Скоро проснётся.

За завтраком больше молчали. Если и говорили, то о ерунде, не имеющей отношения к делу. Ольга приготовила яичницу с беконом. Андрей с трудом доел свою порцию. И аппетита не было, и качество не очень устраивало: он предпочитал более прожаренный продукт. Растворимый кофе был также далёк от совершенства. Или все дело в настроении?

— Значит, нам сидеть здесь, взаперти?

— Пока — да. К телефону не подходи. Каждые два часа сбрасывай мне на пейджер сообщения, что у вас все в порядке.

— А если порядка не будет?

— Тогда сразу звони. Если мне потребуется с тобой связаться — я позвоню дважды по три звонка, на третий раз отвечай. Ключ у меня есть, вечером постараюсь приехать. Может быть, совсем поздно.

— Я не привыкла рано ложиться.

— Все, я поскакал, — Акулов отодвинул тарелку.

— У тебя ничего не болит? Давай, я посмотрю. Я же все-таки врач.

— Не надо, со мной все в порядке.

— Мне показалось, ты вчера немного хромал.

— Это не от аварии.

— Бандитская пуля?..

— …

— Видок у тебя какой-то… усталый. Бухал, что ли?

Андрей, пытавшийся дозвониться до коллег из того района, где погиб Валет, пожал плечами. По дороге на работу он думал о том, стоит ли посвящать Катышева, или кого-то другого, в последние события. Решил повременить. Не оттого, что не доверял, — не видел практического смысла. Придётся писать кучу бумаг, объясняться, а на выходе — ноль. Даже охрану для Ольги обеспечить вряд ли удастся. В лучшем случае выделят какого-нибудь постового, из числа наиболее нерадивых — хороших кто ж даст? — чтобы посидел с ней до выходных. Нет, лучше уж немного «попартизанить», дождаться, пока на руках будут не догадки, а карты, которые не стыдно предъявлять руководству. Катышев словно прочитал его мысли:

— Знаешь, Андрюхин, ты похож на разведчика-нелегала, у которого сгорела последняя явка.

Акулов опять ничего не ответил.

Катышев, щурясь, разглядывал книги на полке. Чертыхнулся:

— Зрение подводит! Меня ведь в Карабахе конкретно контузило… Написано «Боевые ножи», а я читаю — «Соевые бобы»… — Он потрогал корешок справочника пальцем, хотел вытащить, но передумал. Сунул руки в брючные карманы. В коричневом полосатом костюме, с чёрной рубашкой и светлым галстуком, ББ напоминал гангстера.

— Василич, по поводу моего пистолетика что-нибудь слышно?

Катышев кивнул:

— Я держу на контроле. Как раз вчера говорил с Кашпировским. Он просил на следующей неделе напомнить. Пока, говорит, ещё не все дела принял, не может сразу решить.