— Я ведь и в суд могу обратиться. В Петербурге, кстати, был такой прецедент.

— И что?

— Там один опер был осуждён за превышение власти и амнистирован. Вернулся на службу, и ему тоже ствол отказывались выдавать. Он подал в суд. Вынесли постановление: вооружать его в рабочее время.

— Ты-то откуда это знать можешь? Волгин, что ли, звонил?

— Земля слухами полнится.

— Ладно, потерпи ещё немного. Думаешь, я не понимаю?

Катышев вышел, и тут же позвонила Тростинкина. Начала разговор не с приветствия, а с претензии:

— Не могу найти жену Громова.

— Секундочку, — Андрей приложил по столу трубкой, пошаркал ногами, громыхнул дверцей сейфа. — У меня её нет!

— Очень смешно! Воробьёв сказал ещё раз допросить, а я не могу с ней связаться. Дома никто трубку не берет, мобильник все время выключен. Ты не знаешь, где она может быть?

— Понятия не имею. Где угодно, наверное.

— Надо было допросить, когда она приходила за разрешением на захоронение. А я в тот день торопилась.

— Плохо, Маргарита Львовна! Теперь получите выговор.

— Да ну тебя в задницу! Ты можешь её отыскать? Я напишу отдельное поручение. Да, знаешь, что мне не нравится?

— Судя по голосу — все. И я в том числе.

— Адвоката Мамаева помнишь?

— Опять посадили?

— Убили. Застрелили в машине. Я только сегодня узнала, к нам из Центральной прокуратуры информационное письмо пришло.

— Хм… Дай-ка подумать.

— Чего там думать? Этого Мамаева кто угодно мог грохнуть. Он ведь всех подряд разводил, на чем угодно деньги рубил. У меня в Центральном подружка работает, я ей позвонила — она говорит, «глухарь» капитальный. Никто и не надеется, что удастся раскрыть.

— Громова ко мне с ним приходила…

— Наверняка они были любовниками. Все знают, он ни одной бабы мимо себя не мог пропустить. Даже ко мне приставал, хотя мой батя с его тестем в приятельских отношениях.

— А ты через него что-нибудь можешь узнать?

— Попробую. А ты Громову поищи.

— Договорились.

— Кстати, в Центральном две версии. Или Мамая за денежные дела завалили, или из ревности. Он ведь с бомжихами не общался, у него все клиенты из высшего общества или бандиты. И бабы, соответственно…

Акулов положил трубку. Посидел, дымя папиросой. То, что Тростинкина не может отыскать Громову, его не удивляло. Похоронив мужа, Александра могла уехать из города. Или сменить адрес и номер сотового телефона, специально, чтобы не доставали из прокуратуры. Понятно, что на помощь официального правосудия она не рассчитывает. Если ей что-то и надо от органов — так это документы, необходимые для вступления в права наследства. Но в получении таких документов спешки нет, все равно надо ждать несколько месяцев. Придёт время — объявится.

И для убийства Мамаева, надо полагать, действительно был не один повод. Деньги, женщины, черт знает что ещё. Таким образом, взятые по отдельности исчезновение вдовы и смерть адвоката имели множество объяснений, не связанных с делом Громова. Но вместе…

Они были любовниками? Положа руку на сердце, Акулов в этом сомневался. Да, они пришли к нему вместе, и в тот раз ему показалось, что их отношения несколько выходят за рамки «клиент-адвокат». Да, у Мамаева своеобразная репутация. Но при живом Громове правозащитник, наверное, поостерёгся бы подбивать клинья к его жене, а после убийства слишком мало времени прошло, чтобы он мог успеть. Хотя, конечно, кто знает…

Папироса закончилась.