Я улыбнулся ему своей самой холодной улыбкой.

— Ты до конца жизни не сможешь пользоваться своей магией, — сказал я тихим уверенным голосом. — Когда я умру, я заберу твою силу. Навсегда. Никаких больше призывов из Небывальщины. Никакого подчинения твоей воле.

Выражение лица Переплетчика начало разглаживаться к нейтральному.

— У тебя когда-нибудь была работа, которая тебе нравится, Переплетчик? — спросил я его. — Могу спорить — не было. Я читал твое дело. Ты — любитель долго спать, тратить много денег напоказ людям. Всегда берешь обслуживание в номере, всегда с шампанским. И женщины тебе нравятся, которых тебе дают деньги. — Я встряхнул головой. — Как думаешь, сколько бутылок шампанского ты сможешь взять, когда профессионально наденешь бумажную шляпу? У тебя не будет возможности жить долго и счастливо. Как пустое место…

Он в молчании смотрел на меня секунду.

— Ты не сможешь этого сделать, — сказал Переплетчик, — Забрать мои способности. Это невозможно.

— Я чародей Белого Совета, Переплетчик. Не какой-то глупый трюкач, тратящий свой дар, чтобы пугать людей. Ты думаешь, что ходить вокруг с рекламой — это все, что мы можем? Да если бы ты знал половину из невозможных, как ты думаешь, вещей, которые я могу сделать, ты бы уже сбежал.

Переплетчик смотрел на меня, на его скулах выступили бусинки пота.

— Так что я думаю по-настоящему позаботиться о тебе, до того как брошусь со скалы. По-настоящему позаботиться..

Издали, приближаясь, зазвучали полицейские сирены.

Я улыбнулся, показав зубы.

— Эй, копы. Это будет интересно.

— Ты? — спросил он недоверчиво. — Ты впутал копов в частное дело?

Я ткнул пальцем в сторону Мерфи, продемонстрировавшей свой полицейский жетон на поясе, так чтобы его увидел Переплетчик.

— Уже сделано, — сказала Мерфи.

— К тому же, я выбрал это место потому, что округа бдительно охраняется, — сказал я. — Один выстрел, и даже звонить никуда не надо, а полдюжины полицейских становятся весьма возбужденными.

Переплетчик сузил глаза и посмотрел в сторону входа на склад.

— Тик-так, — сказал я, насколько возможно усиливая давление на Переплетчика. — Это только вопрос времени, сынок.

Переплетчик снова огляделся по сторонам, покачал головой и вздохнул.

— Дела всегда начинают идти очень скверно, когда мне приходится иметь дело с копами. Идиоты мрут как мухи. Кровь льется ручьем. — он обвел рукой своих питомцев. — Идентичные подозреваемые разбегаются в разные стороны. За каждым кто-то гонится, и очень много людей умирает, когда копы ловят его. — Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Что думаешь, чародей? Полицейские? Может тебе хватит камней, чтобы отмахаться от меня? Я восхищаюсь тобой.

У меня засосало под ложечкой. Я отсчитывал секунды, надеясь, что мои нервы не сдадут. Должно было уже пройти достаточно времени.

— Как насчет этих полицейских? Вы готовы к тому, что их жизни будут на вашей совести? — он хрустнул шеей, как разогревающийся боксер. — Потому что я тебе скажу прямо сейчас, что они тут не по мою душу.

Я освободил руку и коснулся запястья Мерфи. Она мельком взглянула на меня и опустила пистолет.

— Так-то лучше, — сказал Переплетчик. Больше намеков на шутливость в его манерах не было. — Все, что я хочу — это Страж. Он уже мертвец, и ты это знаешь. Какая разница, кто его возьмет?

Что-то шевелилось в конце ряда, за Переплетчиком, и я начал улыбаться.