— Для чего вы это сделали?

— Я просила вас ни слова больше не говорить, — с трудом выговорила она, потому что в горле у нее застрял не дающий дышать комок. — А вы не послушались. Продолжаете болтать, и то, что вы говорите, только еще больше все портит!

— Ну а как я могу сделать вам предложение, если я должен молчать?

На мгновение Кэтлин пожалела, что не взяла с собой «дерринджер» — можно было выстрелить в Уэйда. Или в себя. Сознание ее было затуманено вином и негодованием, но она старалась выглядеть спокойной, чтобы не показать ему, что вокруг нее наподобие темной дымки сгущается отчаяние.

— Скажите еще раз, почему вы надумали жениться именно на мне? — Лицо ее было бледным. — Потому что обещали моему отцу присматривать за мной?

— Это верно.

— И потому что вы всегда держите слово?

— Это верно.

— И потому что нам все равно придется вместе жить на ранчо какое-то время?

— Да, и…

— Потому что не возражаете против того, чтобы мы с вами спали?

— Думаю, вы хорошо знаете ответ на этот вопрос. — Глаза его стали темными, как кобальт, и он вновь привлек ее к себе. — Во всем этом есть здравый смысл. — Его рука двинулась к ее подбородку, но Кэтлин ударом отбросила эту руку.

— Ах, здравый смысл! — Голос ее дрожал. — Это причина для вступления в брак, да?

— Ясное дело. — На щеках у него заходили желваки. Какого черта ей от него нужно? — Если вы остановитесь и логично поразмыслите об этом, вот как я, вы согласитесь…

— Лучше я выйду замуж за взбесившегося скунса, чем за вас, Уэйд Баркли! — Ярость в ее глазах вспыхнула искрами яркого зеленого огня. Уэйд почувствовал, что она дрожит всем телом.

— Не объясните почему?

— Потому что я знаю только одну причину для вступления в брак — любовь. Вы меня слышите? Любовь! Если бы мы любили друг друга, я бы вышла за вас. Но я выйду замуж только по любви. Я не буду вашей женой потому, что вам меня жаль, или потому, что вы обещали моему отцу заботиться обо мне, или потому, что вам кажется, будто мне нужна защита, — я слишком люблю вас, чтобы позволить…

Кэтлин в ужасе осеклась. Какое-то время она только и могла, что смотреть на него, от огорчения утратив дар речи. Почему, ну почему она вышла из себя, дала волю своему глупому языку?

Если бы только можно было взять свои слова обратно… Вид у Уэйда был ошеломленный. Он замер, как если бы она ударила его ножом. — Вы… любите меня?

На глаза ее навернулись слезы, и она сжала кулаки.

— Такая уж я дура, — пробормотала она, и в каждом слове ее звучала горечь. Нужно уйти из этой комнаты. — А теперь позвольте мне пройти…

Но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалились три девчушки.

— Прячься скорее! — крикнула было Бекки, но тут она и двойняшки Моргенсен остановились, воззрившись на Кэтлин и Уэйда.

— Кэтлин, Уэйд! — Девочка вспыхнула, рассмеялась, каштановые волосы упали ей на глаза. — А мы играем в прятки!

— Нам нужно спрятаться! — объяснила Кэти Моргенсен.

— От Джимми Поттера! — добавила Бриджет.

— Бекки! — Кэтлин опустилась на колени подле сестры, а двойняшки спрятались за креслом с подголовником, стоявшим у окна. — Дорогая моя, у меня разболелась голова. Я хочу попросить мистера Рейли отвезти меня домой сейчас же.

— Ой, Кэти, как можно! Перед ужином!

— Да, дорогая, но… но ты можешь остаться, — успокоила Кэтлин девочку.