|
Высшее счастье жизни - это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать - любят вопреки вам; вот этой уверенностью и обладает слепой. В такой скорби ощущать заботу о себе - значит ощущать ласку. Лишен ли он чего-либо? Нет. Свет для него не погас, если он любим. И какой любовью! Любовью, целиком сотканной из добродетели. Где есть уверенность, там кончается слепота. Душа ощупью ищет другую душу и находит ее. И эта найденная и испытанная душа - женщина. Чья-то рука поддерживает вас - это ее рука; чьи-то уста прикасаются к вашему лбу - это ее уста; совсем близко от себя вы слышите чье-то дыхание - это она. Обладать всем, что она может дать, начиная от ее поклонения и кончая страданием, не знать одиночества благодаря ее кроткой слабости, которая является вашей силой, опираться на этот негнущийся тростник, касаться руками Провидения и брать его в объятия - великий боже, какое это блаженство! Сердце, этот загадочный небесный цветок, достигает своего полного и таинственного расцвета. Вы не отдали бы этого мрака за весь свет мира. Ангельская душа здесь, все время здесь, рядом с вами; если она удаляется, то лишь затем, чтобы вернуться к вам. Она исчезает, как сон, и возникает, как явь. Вы чувствуете тепло, которое все приближается, - это она. На вас нисходит ясность, веселье, восторг; вы - сияние среди ночи. А тысяча мелких забот! Пустяки, занимающие в этой пустыне огромное место. Самые тонкие, едва уловимые оттенки женского голоса, убаюкивающие вас, заменяют вам утраченную вселенную. Вы ощущаете ласку души. Вы ничего не видите, но чувствуете, что кто-то боготворит вас. Это рай во тьме. Из этого рая монсеньор Бьенвеню и переселился в иной рай. Извещение о его смерти было перепечатано местной монрейльской газетой. На следующий день Мадлен появился весь в черном и с крепом на шляпе. В городе заметили его траур, и начались толки. Обыватели решили, что это проливает некоторый свет на происхождение Мадлена. Очевидно, он был в каком-то родстве с почтенным епископом. "Он надел траур по епископу Диньскому", - говорили в гостиных; это предположение сильно повысило Мадлена в глазах монрейльской знати, и все немедленно прониклись к нему уважением. Микроскопическое сен - жерменское предместье городка решило снять карантин с Мадлена, по всей видимости, родственника епископа. Мадлен заметил возросшее свое значение по более низким поклонам старушек и более приветливым улыбкам молодых женщин. Как-то вечером одна из видных представительниц этого маленького "большого света", считавшая, что ее преклонный возраст дает ей право на любопытство, отважилась спросить у него: - Скажите, господин мэр, покойный епископ Диньский был, вероятно, в родстве с вами? - Нет, сударыня, - ответил он. - Почему же вы носите по нем траур? - снова спросила старушка. - Потому что в молодости я служил лакеем у него в доме, - ответил он. |
