|
За четыре дня я истратил только двадцать пять су, которые заработал в Грассе, помогая разгружать телеги. Вы аббат, поэтому я хочу рассказать вам, что у нас на каторге был тюремный священник. А потом однажды я видел епископа. Его называют: ваше преосвященство. Это был епископ Майоркский в Марселе. Епископ - это такой кюре, который поставлен над всеми кюре. Простите меня, я, знаете, плохо рассказываю, но уж очень мне все это непонятно! Вы подумайте только - наш брат и он! Он служил обедню на тюремном дворе, там поставили престол, а на голове у епископа была какая-то остроконечная штука из чистого золота. Она так и горела на полуденном солнце. Мы стояли с трех сторон, рядами, и на нас были наведены пушки с зажженными фитилями. Нам было очень плохо видно. Он говорил что-то, но стоял слишком далеко от нас, мы ничего не слышали. Вот что такое епископ. Не прерывая его, епископ встал и закрыл дверь, которая все это время была открыта настежь. Вошла Маглуар. Она принесла прибор и поставила его на стол. - Госпожа Маглуар! - сказал епископ. - Поставьте этот прибор как можно ближе к огню. - И, повернувшись к гостю, добавил: - Ночной ветер в Альпах - это очень холодный ветер. Вы, должно быть, сильно озябли, сударь? Всякий раз, как он произносил слово сударь ласковым, серьезным и таким дружелюбным тоном, лицо пришельца озарялось радостью. Сударь для каторжника - это все равно, что стакан воды для человека, умирающего от жажды. Опозоренные жаждут уважения. - Как тускло горит лампа! - заметил епископ. Маглуар поняла епископа; она пошла в его спальню, взяла с камина два серебряных подсвечника и поставила их с зажженными свечами на стол. - Господин кюре! - сказал пришелец. - Вы добрый человек. Вы не погнушались мною. Вы приютили меня у себя. Вы зажгли для меня свечи. А ведь я не утаил от вас, откуда я пришел, не утаил, что я преступник. Епископ, сидевший с ним рядом, слегка прикоснулся к его руке. - Вы могли бы и не говорить мне, кто вы. Это не мой дом, это дом Иисуса Христа. У того, кто входит в эту дверь, спрашивают не о том, есть ли у него имя, а о том, нет ли у него горя. Вы страдаете, вас мучит голод и жажда - добро пожаловать! И не благодарите меня, не говорите мне, что я приютил вас у себя в доме. Здесь хозяин лишь тот, кто нуждается в приюте. Говорю вам, прохожему человеку: этот дом скорее ваш, нежели мой. Все, что здесь есть, принадлежит вам. Для чего же мне знать ваше имя? Впрочем, еще прежде чем вы успели назвать мне себя, я знал другое ваше имя. Человек изумленно взглянул на него. - Правда? Вы знали, как меня зовут? - Да, - ответил епископ, - вас зовут "брат мой". - Знаете что, господин кюре! - вскричал путник. - Входя к вам, я был очень голоден, но вы так добры, что сейчас я и сам уж не знаю, что со мной, - у меня как будто и голод пропал. |
