– Капитан в рубке! – скомандовал Оки самому себе и живо выбрался из навигаторского кокона. – Докладываю, сэр: за время моей вахты происшествий не случилось. – Он подумал и добавил: – Не считая того, что вахтенного мучили тяжкие воспоминания. Вахту сдал!

    – Вахту принял, – произнес Коркоран, усаживаясь в кресло Селины Праа. Оно хранило едва уловимый женский аромат, напоминавший ему о Вере и девочках. – И что же тебя терзало, Оки? Вид Саппоро в снегу? Память о цветущих вишнях?

    Оки Ямагуто, маленький плотный японец, словно свитый из жил стальной проволоки, грустно понурился. Ирония, смешанная с печалью, – ощутил Коркоран.

    – Когда я был молод, глуп и склонен к авантюрам, я совершил ошибку, капитан. Не послушался своего почтенного родителя.

    Оки было двадцать семь – слишком юный возраст, чтобы сожалеть об ошибках молодости. «Что он натворил?.. – мелькнуло у Коркорана в голове. – Поджег петардой папе кимоно? Или сорвал не ту хризантему в отцовском садике?» Его телепатический дар не являлся настолько сильным, чтобы воспринимать смутные мысли – а именно такие и бродили в сознании большинства людей.

    – Мой родитель, коммандер Оки Сабуро, направил меня в Токийскую школу пилотов. Такова семейная традиция – еще мой прадед закончил эту школу, и все мои достойные предки потом служили на Первом флоте ОКС, оберегая с неба Японию и всю планету. А я, – он почесал за ухом, – я, должно быть, выродок. Отучился два года и в восемнадцать лет удрал на Плутон, к лоона эо. В наемники, значит.

    «Отправлюсь на Плутон… Туда прилетели эти… как их… лоона эо, вот! Им наемники нужны, бойцы!» – другой голос, совсем еще детский, прозвучал в ушах Коркорана. Как давно это было! Когда?.. И где?.. Память услужливо подсказала: Мальорка, четверть века назад, смуглый мальчишка Хосе Гутьерес из Барселоны… Вряд ли он стал наемником; скорее всего, торгует вином, как дед и отец. А вот Оки Ямагуто, потомок пилотов и навигаторов, все-таки добрался до Плутона.

    – Сколько ты на них горбатился? – спросил Коркоран, припоминая, что в личных файлах Оки записей об этом эпизоде нет. – Стандартный контракт? Пятилетний?

    – Мне хватило трех месяцев, командир. Хватило бы и одного, но я колебался… понимаете, гири и гиму [19] , долг самурая и все такое… Потом решил: что за долг перед чужими?.. Они не сыновья Аматэрасу [20] , не люди и даже не подобны людям, как фаата… Послал письмо отцу с мольбой о прощении. Он едва не разорился, но выкупил мой контракт. Упросил, склонив колени, чтобы восстановили в школе и не записывали в мое досье ни слова об этой позорной истории.

    – Ну почему же позорной, – сказал Коркоран. – Сотни тысяч идут на службу к лоона эо, миллионы переселяются в их миры. Китайцы, индийцы, арабы, выходцы из Черной Африки, из Бразилии, из Индонезии…

    Оки поморщился:

    – По нужде, сэр, по нужде, а я пошел добровольно, как последний глупец, презрев обычай предков. Что для других необходимость, то для меня позор!

    В какой-то мере это было справедливо. Лоона эо являлись второй после фаата высокоразвитой расой, с которой земляне столкнулись в дальнем космосе, расой древней, лишенной захватнических амбиций, но обладавшей огромными богатствами. Они испытывали нужду в союзниках и защитниках, и Земля, с ее избытком населения, с множеством воинственных племен, вполне подходила на эту роль. Вербовочный пункт был открыт на Плутоне, где сила тяжести в четверть земной не доставляла особых неудобств пришельцам. За службу они платили с королевской щедростью, платили тем, чего хотелось их наемникам, – ценностями, привычными для землян, или благоустроенными мирами, где каждый, отслужив положенное, мог обрести новую родину.