– Экипаж, внимание! – произнес Коркоран, склонившись к вокодеру устройства связи. – Смена вахты. «Зеленая тревога» [35] , готовность по секциям через десять минут.

    – Ты ничего не чувствуешь? – спросил Зибель. Он все еще стоял на пороге. Покрутил пальцем у виска и снова поинтересовался: – Вот здесь? Совсем ничего?

    – Нет.

    – Ладно. Позже поговорим.

    Протиснувшись друг за другом в ходовую рубку, они опустились в кресла, попав в тугие объятия коконов. Секции отрапортовали в должном порядке: Туманов, Эрнандес, Пелевич, Праа. Дюпресси сообщил, что никакой разумной активности в пространстве не наблюдается, ни широкополосных радиосигналов, ни кодированных импульсов – только космический фон и трехсантиметровое излучение. Затем отозвался Бо Саитини: два «филина» уже находились в стартовых обоймах. Консоль АНК подмигнула Коркорану алыми огоньками, потом их сменили зеленые, и пульт пилота озарился неяркой вспышкой.

    – Расчет курса завершен, – произнес Туманов.

    – Курс принят.

    Руки Серого затанцевали над пультом, гигантский шар планеты пополз в сторону, к краю обзорного экрана, потом тихо щелкнул АНК, и в световом столбе рядом с его панелью замелькали цифры. Дистанция до объекта, компоненты скорости, линейное и угловое ускорение, позиция в пространстве… Тяжесть на борту сохранялась нормальной – ее колебания компенсировала установка искусственной гравитации. Круглый глаз локатора успокоительно мерцал, впереди не было ни камней, ни пыли, ни другого космического мусора, как и искусственных объектов.

    Раздался резкий короткий аккорд, и руки пилота опустились. Теперь корабль шел на автоматике; его траектория стала постепенно искривляться, закручиваться около планетарной сферы, чуткие видеокамеры фиксировали этот туманный мир, пересылая информацию в память корабельного компьютера. До плотных слоев атмосферы было полторы тысячи мегаметров. На боковых экранах, дававших максимальное: приближение, неслись чудовищные стаи туч, сиявших в свете далекого солнца серебристым блеском.

    – Турбулентность тут не такая заметная, – сказал Туманов. – Есть вихревые токи и смерчи, однако… – Сощурившись, он присмотрелся к бегущим внизу экрана данным анализаторов. – Однако ничего сравнимого с Юпитером. Спокойная атмосфера.

    – По прогнозам специалистов с «Европы», так и должно быть, – заметил Коркоран. – Массы спутников ничтожны, и приливной волны или иных возмущений практически не наблюдается.

    Зибель пошевелился в тесном объятии кокона.

    – И что отсюда следует?

    – Там можно летать, – буркнул Серый. – Не опускаться слишком глубоко, но наверху – без всяких проблем и риска. Запросто!

    – Можно летать, – повторил Зибель. – Водород, метан, гелий, ацетилен, даже вода, огромные ресурсы, плюс минералы на сателлитах, все источники для химического синтеза… И – можно летать! Это наводит на некую мысль.

    – Думаешь, здесь фабрика с транспортной сетью? – предположил Коркоран. – Черпают сырье из атмосферы, металл берут на спутниках, тащат на Обскурус и выпускают какую-то продукцию?

    – Например, вакуумные унитазы, – подсказал пилот.

    – Посмотрим. – Зибель неопределенно усмехнулся. – Углеводороды – отличная штука, Егор, что угодно можно из них сотворить – конечно, при известном умении.