|
Слова — это слова. Они привыкли сидеть на заднице, к своему дому, своему укладу жизни. А тут появляются какие-то с Края мира, начинают страшные сказки рассказывать. Да ещё главный у них не человек. Вот и… Одно дело, что где-то, как-то… Авось пронесёт. Старшие у нас умные и хитрые. Договорятся. Так они рассуждают. Не все, конечно, но в основном. Может, десяток-другой молодых и иначе думают, да им слова нет. Вот когда жареный петух в задницу клевать начнёт — тогда вспомнят твои слова. Да поздно будет…
И без всякого перехода: — Твои бегут. — Твоя тоже. И верно, на холм неспешно поднимался лёгкий вездеход, в котором сидело трое: две женщины и девочка лет шести-семи на вид. Одна из женщин была беременна, поскольку выпуклое пузико явственно выдавалось под широким платьем. — Кого ждёте? — Мальчик будет. Все врачи так говорят. Да мы ультразвуком просвечивали… — Это хорошо. — А ты как с Олесей? Островитянин махнул рукой. — Да никак, почитай. Дочка у неё — чудо. Жалею, что у меня такой не родилось. А сама… — Не пойму, чего тебе не хватает? И красавица, и хозяйственная, и влюблена в тебя по уши. Давно бы уже… Снова махнул рукой, и, не дождавшись ответа, бросился навстречу остановившейся машине, легко выхватил с сиденья залившуюся краской супругу, бережно поставил на землю, поцеловал в щёчку, бережно погладил по животику большой ладонью. Олеся и Ирина вылезли сами, и девочка прилипла к дяде Мише, обняв его за ноги. Но ненадолго. Сильные руки подхватили ребёнка и усадили на плечи, затем он поздоровался: — Привет. Как дома? — Нормально. Старики справляются пока. — Хорошо. Вот разгребёмся — приеду помочь им по хозяйству… Молодая женщина залилась краской радости. — Да… — Хватит. Сказал — приеду, значит, приеду. Мне такая работа в радость, в отличие от войны… Молодая женщина шагнула вперёд, прижалась к мужчине, положив голову ему на грудь, но он отшатнулся. Очень аккуратно, чтобы не напугать ребёнка резким движением. — Прости. Позже. Когда всё закончится. Олеся опустила голову, резко смахнув непрошеную слезу — ну почему он такой?! Ну и пусть! Всё равно… — Пора отправляться. Снял девочку с плеч, поставил на землю, присел на корточки, заглядывая ей в лицо: — Что, малышка? Мне уже пора. Та насупилась: — Дядя Миша, а когда ты надолго приедешь? — Скоро, Ирочка. Вот поверь — уже немного осталось. Держи. Вытащил из кармана небольшую плитку шоколада, протянул девчушке. Миг, и та заулыбалась — редкое лакомство! Особенно по нынешним временам, мгновенно разорвала обёртку, вгрызлась в светлую плитку зубками и уже не обратила внимания на то, как мужчина попрощался с дядей Колей, кивнул головой тёте Лане, затем взглянул на маму: — Может, останешься? Та отрицательно мотнула головой, погладила дочку по непослушным волосам, шагнула к дяде Мише. Тот произнёс короткую фразу, вспыхнул яркий свет, и они с мамой шагнули внутрь сияющего окна, через которое можно было разглядеть бескрайние снега… Лана вздохнула, прижалась к мужу: — Жалко её. — Жалко… Только ведь парень через такое прошёл… Боится он за неё. Вот и не подпускает. Когда с нагами покончит — тогда всё сладится. А пока — боится девочку сиротой оставить… — С сыном сутки просидел. Гулять с ним ходил. — Он же отец. — Хоть бы они уцелели… — И победили… …Альберт Квакин был удачливым человеком. |
