— Могу помочь. Кстати, родители твои живы. Честно. Откуда знаю — не спрашивай, и не солгу. Но если есть желание, то готов тебя к ним доставить. В целости и сохранности…

Не задумываясь, выпалила:

— Тогда я согласна! Хочу домой!

В глазах потемнело… А когда очнулась — стоит в родной деревне, одета, как положено. И дочка за руку тянет:

— Мама! Мама! Где мы?

Осмотрелась — во дворе родного дома. Не веря своим глазам, протянула руку, потрогала крыльцо — да нет, не снится ей это! Постучала, вначале тишина, но видно, что в доме живут. Двор почищен, дымком тянет. Словно и не было чумы… Только уличные фонари не горят. Да день белый на улице. В сенях бухнуло. Завозились.

— Кого там принесло?

— Папа! Папа! Это я, Олеся! И Ирина!

— Олеся?! — Не веря, переспросил. Потом рванул дверь, выглянул осторожно — и крепко стиснул в своих руках, слёзы на глазах:

— Мать! Мать! Счастье-то какое! Леська вернулась! Леська!..

…И всё вроде хорошо, дома. Родители живы. Дочка рядом. Только вот гложет душу непонятность — как?! Каким образом? Почему она ничего не помнит? А через неделю сборщики дани пожаловали. Оказывается, её родная деревня принадлежит теперь некоему графу Волку. И платит ему подати. Десятину каждый месяц. А кто не может… Когда её за недоимки продали, поняла…

…— А с тобой что делать?

Михаил покосился на неподвижно сидящую за столом девушку. Та стойко выдержала взгляд. Не отвела глаза. Ну что же… Как говорится, лучше горькая правда, чем сладкая ложь:

— От твоей страны ничего не осталось. Имею в виду — живых людей. Человек сто-сто десять наберётся. На всю Японию. Больше я не вижу. Можешь вернуться туда. Доставлю без проблем. Но есть ещё вариант.

— Какой?

Ого! Впервые она осмелилась подать голос в его присутствии. А что делать? Теперь ей больше не с кем общаться…

— Остаться у горожан. Я попрошу Николая, их старшину. Они тебя примут в клан. Будешь жить вместе со всеми. Люди тебя не обидят. У наших это не в чести.

Задумалась. Или ему кажется? Глаза округлились даже. Удивил? Наверное…

— До весны побудешь здесь. Как-то не по-людски тебя сейчас выкидывать. Тем более, что обещал старшине. Снег сойдёт, и я тебя в город отвезу. Но если не хочешь ждать — то хоть завтра отвезу.

…Опять молчит…

— Так завтра или весной?

— Можно я подумаю? До утра?

— Без проблем. Только если утром ответ дашь, то я смогу тебя только на следующее утро в город доставить. Надо катер с консервации снимать, а это как раз сутки займёт.

— А… В Японию?

— Почти мгновенно. Тут принцип транспортировки другой.

Поднялся со стула. Поставил грязную посуду в мойку, вернулся за стол, налил себе кофе. Медленно мешал изукрашенной ложечкой, задумчиво глядя на коричневую поверхность.

— Гос… Господин… А можно мне вначале побывать на родине? Хотя бы на час? Потом вернуться и тогда принять решение?

…Не поверила. Что же… Достаточно того, что он исковеркал жизнь ребёнку. Этой девочке с соломенными волосами. А Ния смотрит с надеждой в карих глазах. Для неё это вопрос жизни и смерти. Скажи, что нет — смолчит. Решит вернуться, и там её убьют через два дня очумевшие от спиртного и наркотиков бандиты. Ради смеха. Выберет остаться — проживёт долгую жизнь. По крайней мере, как человек. Выйдет замуж, родит двух детей, девчонок… Сделал большой глоток, колеблясь с ответом. Потом всё же решился:

— Хорошо. Иди, одевайся…

Глава 15

…Они стояли на крыше одного из токийских небоскрёбов, смотря на расстилающуюся перед ними панораму.