— Что вы имеете в виду? — нахмурился Николай Павлович.

— Из числа опрошенных самые лучшие показатели на вахтпарадах и смотрах имелись за наименее умными. И, как следствие, самыми бесполезными на войне. — Милютин, конечно, слегка приукрашивал. Но для пользы дела, уловив идею и отличную возможность повысить компетентность личного состава вооруженных сил.

Император побелел.

Потом покрылся красными пятнами.

Снова побелел.

И, наконец, бросив на стол бумажки, начал вышагивать.

— Вы хотите сказать, что моя армия совершенно негодна к войне?

— Операции 40-х годов на Кавказе и в Средней Азии это более чем демонстрируют. Провал за провалом с редкими просветами. И это мы воюем не с серьезным врагом, а с дикарями.

— И что вы предлагаете? — поиграв желваками, спросил Николай Павлович.

— Открыть по всей стране вербовочные пункты для вольноопределяющихся в солдаты. Отбирать не только по здоровью, но и по уму, чтобы дурни в армию не попадали. На всех, кто подписался, закрывать прошлую жизнь, долги, обязательства и так далее, чтобы он не натворил. В каждом полку открыть школу, в которой бы унтера учили солдат чтению, письму и счету. А самих унтеров уже обер-офицеры в свою очередь. Также в каждом полку открыть старшие солдатские курсы, в которых готовить будущих унтеров. Отбирая их и сообразно уму тоже. Опять же своими силами.

— И все?

— Для начала. Как освоимся — обязать офицеров читать унтерам курс тактики. По подготовленным нами учебникам ее основ. А те, чтобы своим солдатам рассказывали. Кроме того, можно будет открыть профессиональные классы для освоения военных профессий нижними чинами. Это ведь все можно будет сделать минимальными тратами, занимая досуг нижних чинов и офицеров. Чтобы не предавались пустому пьянству и прочему разложению.

— Едва ли это поможет, — покачал головой император.

— Упражнение ума повысит его развитие. Через что поднимет боеспособность солдат. В сочетании с отбором толковых — это будет сильным подспорьем.

— В чем? Чтобы в поле сходится лицом к лицу с врагом? — усмехнулся Николай Павлович.

— На марше, Государь. Во время боевых действий в сложных условиях. Для того чтобы улучшить уход за оружием и обмундированием. И многое иное. До встречи с врагом в поле еще нужно дожить. То есть, не умереть от хворей всяких, что, к примеру, требует дисциплины и надлежащего исполнения гигиены.

— А вербовка? Ну кто в солдаты добровольно пойдет?

— Если после десяти лет службы выделять земельный надел, отправляя в запас, а ежели он крепостной, то сразу за счет казны выкупать семью из крепости — много желающих найдется.

— Эко вы хватили! Выкупать!

— Так нам много людей и не надо. Тысяч по пятьдесят каждый год для начала вербовать. Сколько среди них крепостных будет? Четверть едва, а то и пятая часть. Все же бедствуют они, а от голода ума не прибавляется. На выкуп с каждого солдата пойдет отец-мать да двое-пятеро братьев с сестрами. Это тысячи полторы от силы, ну две.

— Два миллиона рублей!

— Но оно того стоит, Государь. С одной стороны, мы избавимся от рекрутских наборов, вызывающих волнения. Если по пятьдесят тысяч вербовать ежегодно, то на одиннадцатый год у нас в армии уже пятьсот тысяч таких солдатиков будет. Толковых да смышленых. А если увеличим до семидесяти тысяч набор, то всю армию на такой фасон переведем.

— Вы хоть представляете, сколько земельных участков им придется выделять?

— У нас всё Причерноморье пустует, земли многие в Америке, на южном Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке.

— На каторжные земли не купятся, — покачал головой император.

— Но Америка и Причерноморье-то не каторжные земли.