Габриэль видел, как этот больной человек кашлял прямо в ее открытый рот. Все надежды остальных были тщетны. Она заболеет, а потом умрет. И никто и ничто не сможет этому помешать.

Его пронзило воспоминание: ее губы на его губах, руки, запутавшиеся в его волосах, нерешительная, доверчивая улыбка. Как она смотрела на него, словно он один мог ее спасти.

Стыд опалил его грудь. Он нуждался в боли. Ему требовалась серьезная боль, пока она не вытеснит все мучительные мысли.

– Просто сделай это, ублюдок!

– Я… тебя… убью! – Сайлас раз за разом ударял кулаком в нос Габриэля, в его правую щеку, в челюсть.

– Сайлас Хантер Блэк! – Элиза вбежала из гостиной. – Прекрати немедленно!

И вдруг в комнате появились Джерико и Мика, оттаскивая Сайласа от него. Сайлас сел на корточки, тяжело дыша, с окровавленными костяшками пальцев. Он в ярости уставился на Габриэля.

Габриэль ухмылялся, оскалив зубы, на губах у него пузырилась кровь из рассеченного языка. Губа разорвалась, боль разлилась по лицу. Он сплюнул на пол сгусток крови.

– Это твой лучший удар?

– Только тренировка. Хочешь повторить?

– Уходи! – Мика повернулся к Сайласу, повысив голос. – Я сменю тебя. Иди!

Сайлас дерзко пожал плечами и поднялся на ноги.

– Не знаю, почему тебя еще никто не убил. – Он вытер кулаки о штаны, схватил одну из вычищенных винтовок и прошмыгнул в гостиную.

Мика смотрел на Габриэля, шевеля губами, словно хотел высказать ему все, что думает, но не мог придумать, что сказать. Выражение его лица выражало муку, а рот застыл в напряжении.

Габриэлю было невыносимо видеть осуждение в глазах брата. Его охватила темная ярость. Для него гнев всегда казался слаще, чем горечь отчаяния. Он поднял скованные наручниками руки и жестом показал на свое израненное лицо.

– Ты тоже хочешь попробовать? Давай.

На лице Мики промелькнула тень, гнев смешался с чем то еще. Не ненависть, но печаль. «Только мы, всегда». Больше нет. Уже никогда. Это поразило Габриэля, как удар, хуже любого, нанесенного Сайласом.

Мика отвернулся от него и обратился к Надире.

– Тебе нужна помощь?

Надира присела на корточки на полу. Она вытирала пролитое мясное месиво и осколки керамики полотенцем для рук. Улыбнулась скромно Мике.

– Я справлюсь. Не волнуйся.

Мика вышел из комнаты, не сказав Габриэлю ни слова. Чего он ожидал? Он заслужил это. Он заслужил ненависть брата, Амелии, всех. Он заслуживал боли, отчаяния и смерти. Он заслуживал всего этого.

Несколько мгновений Надира работала молча. Затем бросила полотенце в раковину и принесла ему еще одну тарелку с едой.

– Спасибо, но не нужно, – пробурчал Габриэль, чувствуя, как желудок сжимается от пьянящего аромата. Даже нарезанные куски безвкусного белка казались аппетитными, если ты сильно голоден. Он погремел наручниками. – Как видишь, у меня скованы руки.

Надира опустилась на колени рядом с ним.

– У тебя есть два варианта. Я могу кормить тебя с ложечки, или ты можешь держать тарелку руками и глотать.

Он хотел отказаться, сознательно выбрать голодную смерть в качестве наказания, но оказался слишком слаб. Голод и потребность тела победили.

Габриэль выхватил тарелку из ее рук и поднес к губам. Еда была восхитительна на вкус. Ему было плевать, что она фабричная. Он поглощал ее так быстро, как только мог, не обращая внимания на жжение в губах.

Надира пристально смотрела на него. Глаза у нее были огромные, темные, как у той девочки в желтом халате.

– Что ты смотришь? – прорычал он. Прикрыв глаза, он так и не смог избавиться от стеклянных, преследующих его глаз девочки.