Глава 24

Уиллоу

Обняв брата впервые за девять дней, Уиллоу смахнула слезы. Она чувствовала себя странно в громоздком костюме индивидуальной защиты, словно все ее тело с головы до ног погрузилось в силиконовую перчатку, но Уиллоу согласилась бы на все.

Бенджи крепко сжал ее спину.

Сердце Уиллоу сильно забилось.

– Ой! Не сломай мне ребра. Ты становишься слишком сильным. – Она отстранилась, чтобы получше рассмотреть его лицо.

– Прости, Ло Ло. – Он одарил ее глупой, кривой ухмылкой, от которой у нее защемило сердце. Его глаза сверкали. Светло коричневая кожа не побледнела и не горела от жара. Он сидел, скрестив ноги, на своей кровати, полный сил и энергии, в руках у него были потрепанные игральные карты, волосы, как обычно, взъерошены. Бенджи выглядел здоровым.

Они находились в белой палатке, установленной внутри небольшой комнаты, с воздушным шлюзом перед дверью и системой фильтрации воздуха. Казалось, стены палатки дышат, сжимаясь и разжимаясь по мере того, как застоявшийся воздух высасывался, а свежий поступал внутрь.

Пол палатки покрывал пластик. Здесь стояла кровать, на которой сидел Бенджи, раковина с несколькими контейнерами для биологически опасных веществ, небольшая тумбочка и единственный синий пластиковый стул.

– Ты поел? – спросила Уиллоу у Бенджи. – Хочешь, я принесу тебе что нибудь? У них здесь есть настоящее масло. Представляешь? – Сегодня утром она помогала взбивать это масло вместе с маленькой девочкой Грейси и Анной, заведовавшей кухней. Уиллоу вычистила несколько стойл и покормила кур, а после обеда тренировалась в одиночестве. Сайлас и Джерико все еще выясняли, что происходит в медицинском центре Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям.

При мысли о Сайласе ее пронзило чувство вины. С тех пор как Амелия заболела, он притих, но стал еще более враждебным, если такое вообще возможно. Он был сволочью, но переживал за сестру. Амелия лежала без сознания с температурой за сорок в соседней комнате, а Бенджи сиял яркими глазами и был здоров.

Уиллоу отогнала эти мысли. Она и так слишком много потеряла. И не хотела чувствовать себя виноватой из за того, что ее брат еще не заболел. Она поменяла бы жизнь любого человека на жизнь Бенджи.

Бенджи указал на пустую тарелку на тумбочке рядом с кроватью.

– Мисс Хармони принесла мне яичницу и хлеб с корицей. Я съел целых три куска, и она сказала, что когда вернется, разрешит мне съесть еще!

Уиллоу подняла брови.

– Хармони навещала тебя?

– Да. – Он пододвинул к ней стопку карт лицевой стороной вниз. – Выбери карту, любую. Мистер Финн даже не смог догадаться, а он очень умный.

– Э, да он на редкость умен, – отозвалась она, не в силах сдержать улыбку.

Бенджи скорчил ей рожицу.

– Ставлю пять долларов на то, что ты выберешь туза.

– У тебя ведь нет пяти долларов.

Он пожал плечами.

– Финн одолжит мне немного, я уверен.

– Мистер Финн, – поправила Уиллоу. Бенджи говорил о Финне так, словно тот был каким то супергероем, способным сотворить что угодно из воздуха. Она не возражала. Финн все таки ее друг. Она не проводила без него ни одной ночи с первого дня их пребывания в карантине. Ей плевать на его убеждения, что он – пацифист; все равно рядом с ним она чувствовала себя спокойнее и счастливее. А то, что они с Бенджи обожают друг друга, только еще больше согревало ее сердце.

– Выбирай, эйт, – воскликнул Бенджи, используя филиппинский термин, означающий «старшая сестра».

Она выбрала случайную карту. Конечно, это оказался туз. Жгучая, щемящая любовь переполнила Уиллоу.

– Вот это да, начинающий фокусник!

Она наклонилась и прижалась лбом к его лбу. В шлеме получилось неудобно, но ей все равно.