С контрольно пропускного пункта донесся крик. Габриэль поднял бинокль. Один из солдат осмотрел запястья мужчины и девочки. Второй солдат уставился на какой то ручной сканер.

Первый солдат жестом приказал мужчине отойти назад. Второй взял девочку за руку и повел ее мимо КПП. Она покачнулась, чуть не упав, и вскрикнула. Мужчина потянулся к ней, но солдат преградил ему путь.

Мужчина снова закричал, пытаясь добраться до девочки. Второй солдат поспешил с ней в сторону огромных белых палаток регионального медицинского центра.

Почувствовав повышенный сигнал тревоги в голосе и действиях мужчины, четыре беспилотника пронеслись над ним, включая импульсные лазеры и выкрикивая неразборчивое предупреждение. Мужчина попятился назад и упал на колени, поднимая руки, словно умоляя.

Незримая рука схватила Габриэля за грудь и сжала. Его охватила ярость. Как они посмели разлучить родителя с ребенком? Как они могли быть такими бессердечными? Что это вообще за место? Если бы у него было оружие, а еще лучше – танк, он бы ворвался туда и расстрелял всех солдат в пределах видимости.

– Вот почему у них усиленная охрана.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – растерянно спросил Мика.

Габриэль узнал боль в его голосе. Там, где Габриэль чувствовал ярость из за этой несправедливости, в мягком сердце его брата кровоточила душевная боль. Он не поддался желанию броситься к нему, как в детстве. То время давно прошло. Теперь мысли о любви к Мике приносили только сильную муку и прилив вины.

Габриэль покачал головой.

– Мы ничего не можем сделать. Только если у тебя нет желания покончить с собой, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. О чем, по иронии судьбы, мечтал сам.

– Пойдемте. – Сайлас потрогал кобуру на боку. Габриэль заметил дрожь в его пальцах. С момента их приезда Сайлас превратился из язвительного и насмешливого в молчаливого и угрюмого парня.

Гонсалес постучал незажженной сигаретой по подбородку.

– Один из этих беспилотников может обнаружить тепло нашего тела.

Джерико повернулся к грузовику.

– Мы вне зоны действия их датчиков, но нам все равно надо убираться отсюда.

Элиза схватила его за руку.

– Мы не можем уйти. А как же Амелия?

– Ты видела то же самое, что и мы. – Ему хотелось смягчить удар, но в этом не было смысла. Все эти изнеженные представители элиты должны принять мир таким, какой он есть – холодным, жестоким, лишенным справедливости. В этом мире не существовало справедливости. Уже очень, очень давно. – Ты хочешь оставить ее там? Ты можешь больше никогда ее не увидеть.

Ее лицо напряглось.

– А как же лечение?

– Мама, – резко бросил Сайлас. – Мы ни за что на свете не оставим Амелию здесь. Ты это знаешь.

– Но иначе она умрет. – Бронзовая кожа Мики стала пепельной.

Габриэль прочистил горло. В глубине его мозга зашевелилась мысль, которая никак не хотела уходить. Но он не мог ее точно сформулировать.

– В этом месте есть что то еще, нечто, вызывающее у меня беспокойство.

– У меня от него мурашки по коже, – признался Рассел.

– Более чем. – Габриэль посмотрел вниз по дороге на корпус красного спортивного автомобиля. Все двери стояли открытыми. Сиденья были разрезаны, начинка высыпалась на пол. – Если мы хотим оставить здесь одного из наших, то должны точно понимать, что это за место.

Элиза обратила умоляющий взгляд на Джерико.

– Пожалуйста.

Джерико хрустнул костяшками пальцев.

– Хорошо. Мы все разузнаем. Но ничего не обещаю.

Глава 24

Уиллоу

Обняв брата впервые за девять дней, Уиллоу смахнула слезы.