У королевы‑матери была своя приемная. Королева сидела на своем высоком троне и рассматривала фотографии. Две цветные показывали комнату кронпринца. На одной принц сидел на постели в пижамных штанах и прижимал пятки к боковине кровати, у окна стояла беловолосая девушка с ожерельем из раковин. Следующая фотография изображала принца, положившего руку на спинку кровати. Девушка отвернулась к окну. Третья, снятая как бы через замочную скважину, показывала страшно увеличенный человеческий зрачок! Сквозь радужную оболочку виднелись пунктиры и крошечные линии рисунка ретины. На подлокотнике трона лежала папка, озаглавленная АЛТЕР РОНАЙД.

В папке было свидетельство о рождении, четкая фотография того же самого рисунка сетчатки, контракт с бродячим цирком, нанимавшим на сезон детей‑акробатов, диплом начальной школы, копии квитанции за трехлетний период обучения гимнастике, медицинский счет за лечение растяжения связок и два бланка смены адреса. Там также были сведения об Алине Ронайд (матери, ныне умершей), и Рэры Ронайд (тетке по матери, официальной опекунши).

Королева положила фотографии на папку, повернулась к четырем охранникам, стоявшим у стены, подняла тяжелый скипетр и сказала:

– Введите ее.

В другом конце комнаты открылась дверь.

Среди комнаты стояли два блока в четыре фута высотой. Они отстояли друг от друга на фут.

Стражники поставили Алтер между блоками, которые доходили ей до подмышек, растянули руки и привязали к блокам.

Королева улыбнулась.

– Это всего лишь предосторожность. Мы хотим помочь тебе. – Она сошла по ступенькам трона. – Мы кое‑что о тебе знаем. Знаем, что ты кое‑что знаешь, и если ты мне об этом расскажешь, я буду чувствовать себя намного лучше. Недавно я была очень расстроена. Ты это знаешь?

Алтер старалась сохранить равновесие. Блоки были чуть высоковаты для нее, она не могла полностью встать, не могла и повиснуть.

– Мы понимаем, что ты очень устала, и после барбицида чувствуешь себя плохо, верно? – сказала королева, подойдя ближе.

Алтер покачала головой.

– Куда ты девала моего сына? – спросила королева. Алтер закрыла глаза, снова открыла их и покачала головой.

– У нас есть доказательства. Хочешь посмотреть? – Королева протянула Алтер фотографии. – Мой сын снял и тебя, фото очень четкие. – Она убрала фотографии в карман. – Будешь рассказывать?

– Я ничего не знаю.

– Брось. В комнате столько же камер, сколько икринок у осетра. И десятки скрытых включателей. Сигнал тревоги, связанный с ним, почему‑то не сработал, но сами камеры работали, как надо.

Алтер снова покачала головой.

– Не бойся, – сказала королева. – Мы понимаем, что ты устала, и хотим вернуть тебя в госпиталь как можно скорее. Ну, давай, что случилось с моим сыном, принцем?

Молчание.

– А ты очень миловидная девочка. И ты акробатка? Почему ты боишься ответить? Ты акробатка?

Алтер кивнула. Королева протянула руку и коснулась тройного ремешка ожерелья.

– Прекрасное украшение. – Она подняла его с груди Алтер. – Тело акробатки должно походить на драгоценность, прекрасную, изысканную, совершенную вещь. И у тебя такое...

Ожерелье вдруг упало на пол.

Раковины слабо звякнули. Глаза Алтер следили за ними.

– Ох, извини, – сказала королева. – Жаль было бы разбить такую вещь. – Она подобрала платье и занесла ногу над ожерельем. – Ты скажешь, где мой сын?

Несколько секунд молчания.

– Прекрасно. – Королева опустила ногу. Звук раздавленных раковин был заглушен воплем Алтер, потому что королева с силой опустила скипетр на привязанную Алтер раз, другой.