– Черт, да они выломают дверь! – воскликнул Мэттью Хеннесси, стоявший в противоположном конце комнаты. – Этих гадов слишком много!

– А вот и нет! – Лилли подбежала к заколоченному досками главному входу и начала баррикадировать дверь металлическими шкафами, заполненными тяжелыми ящиками с личными делами. – Давайте, помогите мне! Мэттью, Бен, тащите сюда свои задницы!

Они вместе придвинули к двери огромный стеллаж.

Комната была просторной, с выщербленной плиткой на полу и крашеными шлакоблочными стенами. Повсюду виднелись нечитаемые надписи и рисунки многих поколений осужденных, прибывавших в эту тюрьму. Пахло известью и какой-то кислятиной, как из старого холодильника. В одной из стен на уровне плеча было прорезано окно, за которым находилась проходная, где вновь прибывшие получали официальный статус заключенного штата Джорджия. На другой стене, изрешеченной пулями, косо висели портреты бывших начальников тюрьмы и первых лиц штата. Электричества не было, и комната лежала в прохладной темноте, но с улицы сквозь высокие заколоченные окна проникал скудный свет, в котором Лилли вполне могла различить испуганные, озабоченные лица своих бойцов.

Кроме Лилли и Остина, в разношерстную группу выживших солдат армии Вудбери вошли четыре мужчины и одна женщина, сейчас жмущиеся друг к другу в самом центре приемной: Мэттью Хеннесси, молодой каменщик из Валдосты, одетый в пропитанный потом камуфляжный жилет и обвязанный полупустыми патронташами; Хэп Абернати, седовласый, худощавый водитель школьного автобуса из Атланты, на груди которого была тугая повязка и который так сильно хромал, что в эту минуту казался идеальным кандидатом на протезирование тазобедренного сустава; Бен Бухгольц, лупоглазый мужчина из Пайн-Маунтин, в прошлом году потерявший всю семью в битве у природного парка имени Ф. Д. Рузвельта и теперь, похоже, вспомнивший об этой травме; Спид Уилкинс, задиристый девятнадцатилетний футболист из города Атенс, который как будто с трудом стоял на ногах, одурев от сражения и давно сбросив с себя всю школьную спесь; и Глория Пайн с перебинтованной наспех ногой, усталые, глубоко посаженные глаза которой поблескивали от страха под козырьком с надписью «Я с этим тупицей», забрызганным кровью и желчью.

Снова раздался удар, и снова все вздрогнули.

– Без паники, ребята.

Лилли встала перед ними спиной к главному входу. Пистолеты были засунуты у нее за ремень, и она в любую минуту готова была выхватить их, но была одна проблема: в одном из магазинов осталось шесть патронов, а в другом – и вовсе один, и еще по одному уже было загнано в патронник. Мертвецы скреблись в двери, и от этого по спине у Лилли бежали мурашки. Стадо рвалось внутрь. Баррикада из ящиков и стеллажей скрипела и скрежетала.

– Очень важно сейчас сохранять спокойствие и не сходить с ума.

– Издеваешься?! – Хэп Абернати пронзил Лилли взглядом холодных серых глаз. – Сохранять спокойствие? Ты что, не заметила, сколько там этих тварей? Теперь это просто вопрос времени, они все равно…

– ЗАТКНИСЬ! – проревел Остин, сверкая глазами, и этот взрыв был столь неожиданным, что даже Лилли удивленно вскинула брови. – Заткнись и дай ей сказать. Или, может, ты сам хочешь?..

– Остин! – Лилли легко коснулась его плеча затянутой в перчатку рукой. На ней все еще были те перчатки без пальцев, которые Остин дал ей накануне. – Все в порядке. Он просто озвучивает то, что у всех на уме, – Лилли обвела всех взглядом, и к ней снова вернулся отцовский голос. – Я прошу вас, доверьтесь мне, и я выведу вас отсюда.