Судя по посеревшей роже нашего оппонента, драться со мной ему действительно не хотелось. Однако, похоже, он всё ещё не понимал, во что вляпался.

— Итак, мы остановились на том, что баталия Краум, по мнению некоторых присутствующих, оказалась не способна защитить Горки от так называемого внутреннего раздора. Но знаете, господа капитаны, мне стало вдруг интересно, о каком таком внутреннем раздоре вещает нам здесь господин Лахартий? Наверно, о том, какой прекратился сразу, как только я раздербанил скрытый под мороком мольфарский корабль и он перестал воздействовать на батальеров заклятиями подчинения. То есть, по существу, сегодня имели место вовсе не внутренние разборки между командами и баталиями, а хорошо организованное нападение внешней силы. И это нападение удалось отразить благодаря исключительной стойкости и боевому потенциалу баталии Краум. Ведь именно батальеры моей баталии, единственные во всём городе, не дали… хм, внезапно сошедшим с ума бойцам из других команд захватить основные причалы и разграбить склады и администрации Совета и порта… Я верно всё излагаю, Лахартий? Желаете возразить?

Представитель клана Рионцо фыркнул, насупился, но возражать не решился.

— Отлично. Я так и думал, — наградил я его короткой усмешкой. — И раз возражений нет, то позволю напомнить вам, господа капитаны. Согласно законам «берегового братства», в случае внешнего нападения на драаранские поселения и корабли, никакая баталия, никакая команда не может нести ответственность за причинённый ущерб в одиночку. Потому что в отражении внешней агрессии обязаны участвовать все батальеры, все граждане Драарана, независимо от ранга, пола и имущественного положения. Какой из этого следует вывод? Такой, что платить за чужой ущерб баталия Краум не будет, как не будет и уступать своё место в Совете и должность начальника порта.

В собрании предсказуемо зашумели, зашевелились, задёргались…

— Но это ещё не всё, господа! — возвысил я голос. — В том, что сегодня случилось, мне стал любопытен один момент. Как, объясните мне, господа капитаны, в акватории порта смог появиться враждебный корабль, пусть даже под мороком? Сигнальные рунные камни на входе во внешнюю гавань сегодня работали, я проверял. Единственный способ остаться не узнанным — это идти в составе флотилии или торгового каравана с засветкой по отклику. То есть, какие-то из наших судов должны были прикрывать нарушителя собственными артефактами доступа. Я правильно излагаю, господа капитаны?

— Правильно… Да… Так и есть, — подтвердили несколько голосов.

— Прекрасно, — я удовлетворённо кивнул и откинулся в кресле. — То есть, выходит, что в наши ряды затесались предатели? А? Господа?

Ответом мне было напряжённое молчание. Оно и понятно. Обвинение прозвучало, и это никому не понравилось. В том смысле, что под подозрение попадали все. А в Драаране подобное подозрение влияло на репутацию не в самую лучшую сторону. Особенно, если предателей так и не находили…

Не дождавшись какой-либо внятной реакции, я неторопливо продолжил:

— Конечно, мы бы легко могли отыскать негодяев, если бы у дежурного мастера сохранились все записи по прибывающим в Горки судам. Сравнили бы время, количество, ордер входящих на внешний рейд и без проблем бы определили наиболее подозрительных. А там уже дело техники. Отфильтровали бы, кого нужно, допросили как следует, никуда бы они не делись, голубчики…

— А эти записи… сохранились? — хрипловато поинтересовался кто-то из капитанов.

— Увы, — развёл я руками. — Мастера во время беспорядков убили, его конторку сожгли. Вместе со всеми записями. Такие дела…

Вздохов облегчения на эти слова не последовало.