Головокружение пока не прошло, однако в глазах уже прояснилось, и мне удалось наконец осмотреться.

Море вокруг галеата кипело и пенилось. Над водою стелилось сизое марево, болтающиеся среди волн головешки-обломки маслянисто чадили.

Вражеские дракалеры поблизости не наблюдались. Исчезли, как будто их никогда и не было… Только где-то вдали ещё громыхало. Словно бы кто-то палил в кого-то из пушек… Ну, или заклятиями, разнося чужую защиту…

— Вдребезги всё, в труху разнесли! Все четыре лоханки. Как прямо и не было ничего, командор… — забубнили мне в ухо голосом Хруста.

Я несколько раз тряхнул головой, избавляясь от наваждения стоящих перед глазами образов.

Рядом уже суетились бойцы, укладывая на носилки Алину.

— Что с ней? — спросил я, качнувшись в их сторону.

— Она пропустила через себя целую прорву энергии, — нарисовался возле меня мастер-целитель. — Эта энергия её практически выжгла.

— Она… поправится?

— Мы сделаем всё возможное, господин командор, — пообещал рунный мастер.

Я молча кивнул, затем развернулся и, опираясь на меч, поковылял к носовой надстройке.

Очутившись на баке, я поднял ладони ко лбу и, прикрываясь ими от солнца, попытался увидеть хоть что-то сквозь стелющуюся над водой пелену.

«Специальное» зрение не подвело. Увидеть и впрямь удалось.

— А Барто́зо, похоже, всё ещё бьётся, — проговорил появившийся слева Праштий, прислушавшись к звукам недалёкого боя.

— Да. Бьётся. Командуйте «полный вперёд», капитан. А ты, Хруст, — посмотрел я на появившегося справа молотобойца, — готовь своих к абордажу. Пленных не брать. Мне нужен только один. Их главный…

Из облака дыма наш галеат вырвался спустя четыре минуты.

С направлением, как и с оценкой обстановки, я не ошибся.

«Шустрая щётка» и последняя дракалера противника вовсю перестреливались из стрело- и камнемётов, пытаясь пробить защиту друг друга. Стандартная тактика подавляющего большинства здешних морских сражений «один на один». Побеждал в них, как правило, тот, чьи баллисты были мощнее и дальнобойнее, защитные руны сильнее, а боезапаса больше. Плюс ещё скорость с маневренностью играли немаловажную роль.

Длиться такие баталии могли по часу и дольше.

Ждать окончания этой схватки мне не хотелось.

Из дымного марева наша «Гордость» выскочила всего в полусотне метров от вражеского корабля. Увернуться, уйти на скорости он не мог. Мы неслись к нему точно в бочину, с правого траверза.

— Право табань! Ветер застопорить! Левые вёсла по борту!— рявкнул я что есть силы, когда до защитной плёнки оставалось метров пятнадцать.

Вёсла по левому борту загрохотали о вытянутый вдоль шкафута планшир, паруса галеата резко опали, корабль начал медленно разворачиваться левым бортом к противнику. В защитную сферу он вошёл по инерции, задев её якорным кра́мболом и моей тушкой, навалившейся на него, как на любимую женщину. Коснувшись меня, магическая защита исчезла.

Как всё-таки хорошо, что моя иммунность работает и против рун, что бы там ни вещали про исчезающую в этом мире «старую» магию придурок «бесформенный» и самодовольная Астия! Пусть я не могу сейчас преобразовывать направленную против меня руническую волшбу в свою пользу, зато отбивать её и рассеивать — без проблем.

Быстро скользнув с «кран-балки» обратно на палубу, я вцепился руками в штормовой леер.

Столкновение с дракалерой борт в борт, несмотря на погасшую скорость, оказалось достаточно сильным. Я едва удержался, чтобы не вылететь с галеата наружу, но, удержавшись, уже через миг вскочил на ноги, выхватил меч и с яростным криком «Бей!» перемахнул на чужую палубу.