— Закройте глаза, монсьор, и представьте себя… ну, скажем, потоком воды, огибающим гору.

Мысленно хмыкнув («А, может быть, лучше улиткой, ползущей по склону Фудзи?»), я тем не менее выполнил то, что она попросила: закрыл глаза и вообразил себя горной рекой… Тереком в районе грузинской границы… Помню, гоняли мы там одну хитрую банду. Набегался на целую жизнь…

Женские руки легли на мои, прижимая их к камню и оберегу, а через них к ладоням Алины.

«Приготовься. Сейчас начнётся», — прошептали мне на ухо.

В ту же секунду артефакт ожил. А следом за ним ожил и накопитель — осколок драконова сердца.

Волна, которая покатилась от одного к другому, была похожа на поток кипятка, рванувшего через внезапно открывшийся шлюз. Магическим «гидроударом» меня едва не снесло. Едва не расшибло всмятку. Хорошо, успел влиться в бушующую среди ущелий сознания «воду» и, как и просила Трита, стать её частью. Её почти что ядром, а затем и движущей силой. Точь-в-точь по канону: «Не можешь противостоять — возглавь!»

Промчав по ущелью, водяной вал ударил по вставшей на его дороге скале. Он не разбился о неё мириадами брызг, не растёкся сотней ручьёв по горной долине, не обрушился водопадом в соседнее озеро. Он просто ещё раз ударил. Ещё и ещё, наполняясь силой от прячущегося за «спиной» неведомого источника. А затем, поднявшись над миром многометровым цунами, просто сбросил с пути кажущееся непреодолимым препятствие.

Могучим потоком я мчусь по освобождённому руслу, сметаю накопившийся мусор, огибаю валуны-островки, извиваюсь, подобно огромному змею, и наконец догоняю свой собственный хвост-исток, бьющий фонтаном откуда-то из-под земли, дающий мне жизнь и её же потом забирающий.

Перед глазами-каплями, коих во мне триллионы, мелькают картинки из чьей-то вечности.

Из чужого сознания меня выкинуло, словно щепку из бешено вращающегося водоворота.

Очнулся уже на полу, отброшенный от кровати метра на три, не меньше. И первое, что увидел — это испуганные глаза моей спутницы.

— Ой! Я нечаянно, — покраснела она, подтягивая одеяло повыше, чтобы прикрыться. В лазарете, как водится, «бессознательные» больные всегда лежат голышом — раздевать-одевать их по нескольку раз на дню никакому доктору не упало.

— За нечаянно бьют отчаянно, — буркнул я, поднимаясь, ощупывая опухшую челюсть. — Чуть зубы мне все не выбила. От же… драчунья…

— Вы, монсьор, так на неё навалились, что она вас, наверное, за насильника приняла, — засмеялась появившаяся за изголовьем Трита. — Меня, кстати, Тара зовут, — сообщила она обернувшейся на голос Алине.

— Тара? — наморщила лоб девушка. — А! Это которая Трита? Да?

— Которая Трита, да, — ответила женщина. — Только ты меня Тритой не называй. Меня здесь все знают как Тару.

— Хорошо, — кивнула Алина. — Буду звать тебя Тарой… А здесь — это где?

— Мы в Драаране, девочка. В санчасти баталии Краум.

— В Драаране⁈

— Да. Уже в Драаране. Но вопросы пока отложим, — остановил я уже было приготовившуюся отвечать сестру капитана Дайруса. — А сейчас давай так. Раз ты уже выздоровела, значит, приводи себя в порядок, одевайся, обедай и… как будешь готова, жду тебя у себя. Тара проводит. А заодно и покажет, расскажет, что здесь да как. О’кей?

— О’кейно, — фыркнула девушка…

В мою квартирку при штабе бывшая невеста Ашкарти пришла через два часа. Осунувшаяся после болезни, но уже не такая бледная, как в лазарете.

— Как ты? — спросил я, усадив гостью на тот же стул, на котором до этого сидела Трита.