— И сколько же времени займёт у источника это… это высушивание?

— Те самые двести лет жизни, которые я тебе обещал, — зашёлся в лающем смехе бесформенный. — Согласись, это было довольно щедрое предложение.

— То есть, когда эти годы пройдут, моя жизнь закончится вместе с камнем⁈

— А там уже всё от тебя зависит. Сумеешь забрать этот камень из Пустограда и заткнуть им источник, станешь единственным в мире истинным магом. Не сможешь, превратишься в обычную смертную женщину.

— Опять предлагаешь мне выбор? — поджала губы высокородная.

— А я всегда даю людям выбор, — закончил смеяться «погонщик». — Даже если они этого не хотят.

Астия прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Своего собеседника она ненавидела. Она ненавидела его даже больше, чем скотину Ашкара. Больше, чем магов сгинувшего Конклава. Больше, чем даже этого гада иммунного, из-за которого её размеренная и комфортная жизнь рухнула едва ли не в одночасье, и теперь, чтобы эта жизнь просто продолжилась, с ним надо цацкаться, как с неприкасаемым…

А всё этот подлый выбор! Выбор, который она не хотела делать даже тогда, под Пустой горой, три века назад…

* * *

До Пустограда королевский кортеж не добрался — остановился на северном крае Драконьей пустоши, в ста лигах от цели, в небольшом вольном городе с названием Се́жеш.

Астия, впрочем, так и планировала. Никто не должен был знать, что она собирается делать. С собой в это путешествие дочь короля Стаура взяла почти все имеющиеся в дворцовом хранилище артефакты. Она вложила в них почти все резервы собственной магии, становящейся с каждым днём слабей и слабей. Половину высокородная использовала для создания качественного фантома, призванного заменить её в королевском кортеже.

Вторая половина ушла целиком на скорость. Сто лиг от Сежеша до Пустограда Астия преодолела за двое суток. «Забывшая» об усталости лошадь несла её, словно ветер, и пала всего за поллиги до городских стен.

Последние а́рши пути королева прошла пешком, никем не узнанная и никого не заинтересовавшая. В город она проникла невозбранно. Её никто не останавливал, не спрашивал, куда идёт и зачем. Выход к мосту на Пустую гору охраняли десятка два стражников. Они пропускали всех, кто мог заплатить пять лартов. У Астии эта сумма нашлась. Взамен ей открыли калитку в воротах и молча кивнули: иди. И она пошла.

По краям дороги за парапетом клубился белёсый туман. Он вздымался из бездны аршей на двадцать и время от времени выстреливал вверх клочьями-протуберанцами, которые смыкались над головой, а затем, не найдя добычи, бесследно рассеивались. Высокородная чувствовала исходящую от тумана опасность, поэтому старалась держаться середины дороги.

Мост кончился спустя четверть часа, за ним началась мешанина из глыб и камней.

У подножия горы стояли палатки и сновали люди: мужчины и женщины. Десятка четыре, не меньше. Астия знала: некоторые живут здесь по несколько месяцев, пытаясь проникнуть внутрь «Пирамиды желаний». Получалась ли это хоть у кого-нибудь, никто подтвердить не мог. Все слухи сходились в одном: подойти к Пирамиде могли лишь обычные не владеющие магией люди, но чтобы попасть под гору, требовалось сотворить волшебство. Противоречие, которое не разрешалось даже в теории, но Астия, тем не менее, собиралась его разрешить. Ведь это был её единственный шанс вернуть себе магию и красоту, а через них безграничную власть и, возможно, бессмертие…

Свой резерв волшебства она исчерпала полностью. А поскольку его изначально внутри у женщины не было, первый рубеж — выложенную красноватой плиткой «границу», за которую маги не заходили — Астия преодолела играючи.