Оба снизили темп в тот момент, когда оказались по обе стороны целой группы сросшихся берез, выросших из одного ствола.

— Ты, слушай, кончай погоню! — с беспокойством вскричал Ремигий, обегая вокруг берез. — Уже недалеко! Опомнись, чего гонишься за мной как полоумный?

Чак не сумел сделать такой резкий поворот, как Ремигий, ни одна собака не умеет так круто менять направление бега. Он затормозил, упираясь лапами в землю, и только потом обежал березы с другой стороны.

— Да не бойся, я помню наш уговор! — крикнул он в ответ. — И не чую людей. Где они?

Описывая круги и держась на всякий случай на почтительном расстоянии от Чака, лис пояснил:

— Скоро почуешь. А сейчас мне еще велено показать тебе дорогу до избушки лесничего. Ну ты как, поостыл малость?

— Сейчас совсем успокоюсь, — пообещал Чак, тоже сделав для успокоения несколько кругов вокруг березок. Так они переговаривались, описывая круги, и уже невозможно было понять, кто за кем гоняется.

— Может, наконец, перестанете валять дурака? — неодобрительно заметил дятел, наблюдая сверху за такой бесполезной тратой времени. — Привет, Чак! Мы знакомы. Хватит, успокойся, наконец.

И в самом деле, оба, и лис и пес, как заведенные продолжали бег по кругу, и только вмешательство дятла помогло им остановиться. Чак перестал бегать и сел, тяжело дыша и высунув язык. Глядя на него, и Ремигий присел отдохнуть. В некотором отдалении.

— Привет! — ответил Чак дятлу. — В спешке я даже не спросил, почему вместо Пафнутия пришел вот он, — повел пес носом в сторону Ремигия. — А где лис, там не обойдется без осложнений.

— Зато мы с тобой выдержали неплохой темп, — насмешливо огрызнулся Ремигий. — Я же тебе сказал — с самого утра мы потеряли время из-за того, что девчонка вцепилась в Пафнутия и он не мог от нее отцепиться.

Чак возмутился.

— Ничего такого ты мне не рассказывал!

— Разве? — удивился Ремигий. — Может, и вправду не успел. А ведь собирался. Так вот, мы потеряли время, а тут птицы сообщили, что люди уже приехали, того и гляди попрут в лес. И Пафнутию надо было спешить к лесничему. А к нему никто, кроме него, пойти не может. Вот меня и послали к тебе, чтоб им…

— Позвольте заметить, что сейчас вы тоже теряете время, — сухо заметил дятел. — И люди уже вошли в лес. От волчьего логова находятся совсем близко. Нельзя терять ни минуты!

— Что ж, я готов! — вскочил с места Чак.

Войдя в лес длинной шеренгой, люди принялись энергично продвигаться вперед, осматривая каждый куст, каждую ямку. И вдруг на них выскочила большая белая собака. Оглушительно лая, она стала метаться перед ними, бегая от одного края шеренги до другого и подгоняя крайних в шеренге к ее середине, ну точно так же, как это делает овчарка, собирая в кучу разбежавшихся овец. Старательно и методично облаивая крайних в шеренге, она заставляла их смещаться к середине до тех пор, пока до людей не дошло — их хотят собрать в одно место.

К этой акции подключились и остальные собаки, привлеченные людьми к поискам. Чаку удалось договориться с ними, и они тоже принялись лаять и нервничать, сгоняя людей в кучу, а то и тащили их, ухватив зубами за брюки. Дело в том, что Чак сообщил коллегам-псам о том, где находится девочка и он знает, как туда пройти. Надо только следовать за ним, а не болтаться попусту по всему лесу.

Полицейские собаки почти все знали Чака лично и не сомневались — ему можно верить.