— Глупости она навыдумывала! — фыркнула выдра.

— Да нет, не только глупости. Одну вещь толковую придумала. Она правильно боится — ночью девочка может замерзнуть. Знаю, знаю, что скажете — лето, мол, летом никто не мерзнет. Но люди — особые создания, после жаркого дня ночь им может показаться холодной, а маленький ребенок уж обязательно ночью замерзнет.

— Так что же мы можем сделать? — пожал плечами Пафнутий.

— Согреть ребенка! — ответила сова. И помолчав, добавила: — Слышала я, как вы согревали лесничего, причем зимой. А сейчас это не будет так трудно. Пошли, Пафнутий. Я покажу тебе, где девочка.

Мудрая птица сова неслышно взмахнула крыльями и медленно полетела в темную глубину леса. Пафнутий вытер рот и поспешил следом, стараясь не потерять из виду плывущую над верхушками деревьев сову.

На рассвете выяснилось, что появились дополнительные сложности. Правда, девочке было тепло, так как всю ночь ее с одной стороны согревала Клементина, а с другой Пафнутий. Ну вот, и оказалось: бедный ребенок спит сладким сном, изо всей силы вцепившись ручонками в густую медвежью шерсть. В общем, Пафнутий оказался лишенным возможности не только двигаться, но и вообще пошевелиться.

— Так что же делать? — растерянно шептал он. — А ведь кому-то надо немедленно отправляться к лесничему, а второму кому-то — к Чаку. Разбудить ее?

— Ни в коем случае! — решительно возразила Клементина. — Ребенку надо спать как можно дольше. Если проснется, сразу же начнет опять плакать.

Сова, с трудом преодолевая сонливость, рассудительно произнесла со своей ветки:

— Плакать она так и так будет, нечего обольщаться. Раньше или позже, с Пафнутием или без — все равно эта девочка опять станет плакать. Так что — какая разница?

— И замерзнет, на рассвете людям холодно.

— А пусть на твое место ляжет Грация, — возразила сова.

— И есть захочет.

— Пусть питается земляникой, — упорствовала сова. — Ты не имеешь права медлить, Пафнутий! Каждая минута дорога. А мне пора, становится слишком светло, даже глазам больно. Придется вам обойтись как-нибудь без меня.

Тут вдруг рядом кто-то отчаянно громко зевнул. Обернувшись, присутствующие увидели Ремигия. Сова очень обрадовалась появлению лиса, решила, что теперь может улетать спокойно, что и сделала, бесшумно снявшись с ветки.

Пафнутий стал осторожно, потихоньку отодвигаться от девочки.

— Поторопись! — проворчал Ремигий. — Давно должен бы уже начать действовать.

Не так просто было разжать маленькие кулачки, вцепившиеся в медвежью шерсть. А день разгорался все ярче, пробуждались дневные звери и птицы. Вот и зяблик прилетел, сел над головой Пафнутия и зачирикал:

— Что происходит, что происходит? Вы тут лежите себе, а на шоссе уже появились машины. Привезли множество людей! Волки очень нервничают, ведь там поблизости их логово, а у них малыши. ЧЧЧЧто касается птиц — мы все проснулись, будем вам приносить оперативную информацию, только делайте же ччччто-нибудь!

— Не видишь — пытаюсь! — пропыхтел несчастный Пафнутий, осторожно разжимая тоненькие пальчики. — Потише, пожалуйста, не разбудите ее, пусть еще поспит.

Но тут с оглушительным стрекотаньем прилетела сорока. Уж эта не умела вести себя тихо.

— Пафнутий, Пафнутий, что ты здесь сидишь? Твой друг Чак давно ждет тебя на лугу, а ты здесь сидишь и сидишь, сидишь и сидишь.

Как Пафнутий и боялся, громкое стрекотанье сороки разбудило девочку, она разжала ручонки и протерла кулачками глаза.