Отчаявшись понять, что происходит, волки обратились за разъяснением к Пафнутию.

— Что случилось? — спросила волчица. — Пафнутий, почему ты там лежишь? Почему говоришь шепотом? Ты болен? А что за человек рядом с тобой? Кто его загрыз?

— Да ведь это лесничий! — перебил супругу волк, подойдя поближе к человеку.

Тут подоспели отставшие от родителей волчата и ткнулись в них, чтобы остановиться. Тормозить они еще не научились.

За Пафнутия ответила куница. Избавившись от рыбы, она заняла свою удобную позицию на ветке высокого дерева.

— Лесничего никто не загрызал, просто с ним случилась беда. Неужели сами не видите?

— Видим! — понял волк. — А с Пафнутием что?

Ремигий не упустил случая отпустить шпильку волкам. Ведь лисы и волки недолюбливают друг друга.

— Неужели сами не соображаете? Какие непонятливые. Человек мерзнет, может помереть от холода, вот Пафнутий его и согревает.

— Не хватает еще одного медведя, — пояснила сверху куница. — Поэтому и послали за вами.

Волки по природе своей очень недоверчивые, а уж лису они и вовсе не поверили. Да и куница ведет себя как-то странно. Вон рыбу притащила, хотя всем известно — куницы рыбы не едят. И вообще вокруг происходит что-то непонятное.

Волк с волчицей подошли к медведю и обнюхали его. Только теперь успокоились — с Пафнутием и в самом деле все было в порядке. Впрочем, успокоились не полностью, пришлось Пафнутию встать и продемонстрировать — он здоров, с ним ничего не случилось. И еще пришлось довольно долго разъяснять, что же от волков требуется. Мешали остальные звери, то и дело отвлекая его и волков вопросами, чем лучше кормить лесничего. Честно говоря, отвлекала и жирная рыба. Основательно проголодавшийся Пафнутий старался на нее не глядеть, но она сама лезла на глаза.

— Так вот, — мужественно закончил медведь, — хотя есть хочется по-страшному, я сейчас опять лягу. Ведь только у меня подходящая шуба…

— … и у нас, — поняла его мысль волчица. — Больше ни у кого не найдется подходящей, разве что у Ремигия, но он один и маленький. Ладно, мы с мужем пристроимся с другого боку и тоже немного погреем лесничего, а потом нас сменят дети, пока мы поищем чего-нибудь на ужин.

И два больших волка легли на землю с другого бока лесничего. Пафнутий вздохнул с облегчением — теперь лесничему было тепло со всех сторон.

Бобры занимались спокойно своим делом — ремонтировали плотину на реке, — когда из-за деревьев выскочила весьма запыхавшаяся Клементина. Выполняя ответственное поручение, косуля мчалась с максимальной скоростью, на которую только была способна. Подгоняло и беспокойство об оставленных детях. Выскочив из-за деревьев, Клементина, тяжело поводя боками, остановилась на берегу образовавшейся из-за плотины заводи.

Бобры прервали работу и вопросительно уставились на косулю. Если кто-то вот так выскакивает из леса и тяжело поводит боками, значит, произошло что-то серьезное и, скорее всего, опасное. Клементина понимала, что бобры встревожены, и поспешила их успокоить.

— Прошу извинить за столь внезапный визит, — вежливо произнесла она, хотя и не успела как следует отдышаться после бега. — Оправдает меня лишь то, что примчалась я по очень важному делу.

— Но ничего опасного? — пожелал уточнить главный бобр.

— Ничего! — заверила Клементина. — Во всяком случае, ни о какой опасности не говорилось. А вот с лесничим случилось несчастье.

Бобры — животные хозяйственные, знающие себе цену. Бросался в глаза их длинный хвост, похожий на весло, закругленный, с острыми краями.