Взобравшись на большое дерево, в дупле которого пчелы устроили склад меда, медведь сунул в дупло лапу и с удовольствием убедился, что оно буквально забито сотами со свежим медом. Пафнутий выгреб из дупла столько меда, сколько поместилось в лапах, и поспешил спуститься с дерева, потому что пчел чрезвычайно разозлило похищение их добра, и они кружили над медведем, яростно вонзая жала в его шкуру. Шкура у медведя, как известно, толстая, особого вреда укусы пчел Пафнутию не приносили, но он все-таки поспешил спуститься с дерева и заняться медом, спрятавшись в укромном месте. Пусть пчелы не видят, как он уничтожает их мед — зачем доставлять им лишние неприятности?

Улепетывая с медом, медведь пытался втолковать злым пчелам, что они совершенно напрасно нападают на него.

— Ну зачем поднимать шум? — бормотал он. — Ведь я же прихватил такую малость, а меда в вашем дупле еще десяти медведям хватило бы. Не застань меня на дереве, наверняка и не заметили бы, что я немного позаимствовал. А теперь такой шум подняли, спасу нет.

Пчелы же никак не желали успокоиться, по-прежнему раздраженно жужжали и отстали лишь после того, как Пафнутий забрался в очень укромное место.

Возвращаясь в дупло, пчелы переговаривались.

— Вообще-то он прав, — жужжала одна, — ведет себя порядочно.

— Прррав, прррав, — соглашалась с ней другая. — Забирает меда немного, не выгребает весь, как делают нехорошие звери.

— И залезает в дупло два раза в год, не чаще, — жужжала третья.

— И не переворачивает у нас все вверх дном, — поддержала подруг четвертая. — Осторожно с краешку отгребет — и все. Ладно, оставим его в покое, а нам пора браться за работу.

Махнули крылышками на медведя и полетели разыскивать пахучие весенние цветочки.

Забравшись в укромное место, Пафнутий уселся на мягкий мох и с наслаждением съел весь мед вместе с сотами. При этом от удовольствия так чавкал, что на всю округу было слышно. Пафнутий знал, что чавкать и причмокивать во время еды нельзя, так поступают только невоспитанные звери, но ничего не мог с собой поделать — уж очень вкусным был мед. Свежий, пахучий, жидкий, он залил не только шерсть на медведе, но и всю траву вокруг. Покончив с сотами, Пафнутий принялся облизывать лапы, а потом слизывать капельки меда со шкуры и, где можно, со мха. И все равно весь оказался облепленным прекрасным, пахучим весенним медом.

Вот тут-то и разыскал его в укромном месте посланец Марианны.

— Марианна просит тебя немедленно прийти! — сказал зяблик. — У нее что-то случилось.

Поскольку медведь очень был занят слизыванием со спины меда, который неизвестно как туда накапал, то зяблик ответа не дождался. Очень уж трудно было дотянуться языком до спины.

— Пафнутий, ты слышал, что я сказал? — громче прокричал зяблик. — Тебя зовет Марианна. Слышишь? Или ты оглох?

— Да! — удалось выговорить медведю. — То есть нет. Сейчас приду. Спасибо.

Так и не вылизав до конца как следует шкуру, медведь поспешил к Марианне. Видно, что-то срочное, не до красоты тут. По дороге к медвежьей шкуре нацеплялось намного больше разного мусора, чем обычно.

— Опять приплыло! — вскричала Марианна при виде медведя. — Я была в озере и сразу почувствовала: струя, которую принесло течение реки, воняет чем-то отвратительным.

Подойдя к озеру, Пафнутий плюхнулся на траву.

— А я мог бы это понюхать? — спросил он.

— Понюхать! — возмущенно фыркнула Марианна. — Да тут и нюхать особо не надо, вся река провоняла.

И только тут выдра заметила, как выглядит ее друг.