— Ну как бы тебе понятнее объяснить… — задумался лис. — Чудища, в общем-то, ведут себя смирно. Люди пригоняют их к самому озеру и начинают поливать водой…

— А они сами в озеро не лезут? — удивился Пафнутий. — Раз любят мыться.

— Не лезут, — подтвердил лис. — Сам удивляюсь. Ну вот, значит, обливают их люди водой и еще размазывают… даже не знаю, как лучше объяснить… мажут их чем-то жутко вонючим, от чего образуется много-много пены, ну вроде той, что плывет по реке в паводок. А потом эту пену водой смывают. И вся эта вонючая пакость вместе с пеной течет в озеро. Полагаю, именно она доплывает до Марианны.

Пафнутий совсем недавно делал нечто подобное — купался в озере, чтобы смыть с себя в воде… нет, не какую-то вонючую пакость, наоборот, ароматный, чудесный, но ужасно липкий мед, к которому все приставало. И медведь вдруг понял, что именно делают люди со своими машинами.

— Они моют их! — воскликнул он. Лис задумался.

— А знаешь, возможно, ты и прав. Я обратил внимание: после всех этих странных манипуляций человеческие машины делаются такими блестящими! Может быть, и более чистыми. Да, наверное, они их моют.

— Так ты уверен: вонючая струя в реке от того, что люди моют в ней свои машины? — пожелал убедиться Пафнутий.

— Думаю, от этого, — подтвердил лис. — Во всяком случае, я тут больше ничего такого не видел. А бываю в здешних краях довольно часто. Ведь здесь столько кур, уток и гусей!

— И ты подружился с ними? — рассеянно поинтересовался Пафнутий, думая о своем.

Ремигий захихикал.

— Можно и так сказать, только, боюсь, они об этом не подозревают.

А Пафнутий обдумывал только что услышанное от лиса. Итак, вонючая пакость в реке образуется от того, что люди моют в озерце свои рычащие чудовища. Мажут их какой-то ужасной мерзостью, а потом ее почему-то смывают водой. Ну людей все равно не понять, у них странные привычки. Сначала мажут и тут же смывают. Нет, все-таки это настолько несуразно, что трудно такому поверить. Не мешало бы увидеть собственными глазами.

— А мог бы я тоже увидеть купание их машин? — спросил Пафнутий.

— Так я же тебе сам это предложил, — напомнил Ремигий. — Но тогда придется тебе запастись терпением, потому что они редко когда этим занимаются ранним утром. Предпочитают делать это во второй половине дня или вообще ближе к вечеру.

Пафнутий тяжело вздохнул.

— Ничего не поделаешь, придется потерпеть. Я-то терпеливый, а вот Марианна наверняка изведется, поджидая меня…

— Попросим какую-нибудь птицу предупредить ее, чтобы не ждала тебя, — посоветовал лис. — Пусть успокоит ее, раз такая нервная. Только просить будешь ты, меня птицы не особенно жалуют.

— Попрошу, попрошу, — согласился Пафнутий, спеша закончить свою мысль. — Вот только надо бы перекусить. Ждать на голодный желудок очень уж нелегко.

— О, перекусить ты успеешь не один раз, — сказал лис. — Солнце только взошло, у нас много времени. Люди отправятся в путь часа через два, не раньше. А я бы тоже охотно позавтракал.

По-разному проходили поиски пищи для завтрака у медведя и лиса. Пафнутий тихо и спокойно обнаружил множество вкусных вещей, которыми и стал подкрепляться. Ремигий же поднял невообразимый шум. Он уже давно вернулся в лес, а из курятников по ту сторону шоссе все еще доносилось паническое кудахтанье и кряканье. Впрочем, похоже, волновало оно лишь Пафнутия, лис их просто не слышал. А в ответ на замечание медведя лишь пожал плечами.

— Ну и что здесь такого? Люди еще благодарить меня должны — по крайней мере, раньше проснутся.