Люк согласно кивнул.

 — Действительно. А то уже стало надоедать проводить большую часть своего времени в похоронных церемониях во всяких там зеленых комнатах. — Тут он нахмурился. — Да, кстати, если уж речь зашла о зеленых комнатах. Интересно, удовлетворилась ли миссис Шеа предложенным ей вариантом похорон Денниса. Может, мне все-таки лучше перезвонить в контору и выяснить, как там идут дела.

 

— Люк, но речь ведь не идет о чьей-либо жизни или смерти!

 Люк усмехнулся. Ему нравилось повторять одну из самых старых и знаменитых семейных шуток. Риган считала, что эта шутка была не только одной из самых старых, но и одной из самых избитых.

 — Ваша позиция мне видна, — Люк с удовольствием выговорил фразу, содержащую, по-видимому, двоякий смысл.

 Супруги вернулись к чтению. Люк заказал еще по рюмочке “Пинья колада”. Так они мирно и уютно сидели до половины пятого. К этому времени ветер стал значительно свежее. Вокруг все зашевелились, засуетились: купавшиеся в бассейне и сидевшие в многочисленных шезлонгах по всей палубе пассажиры принялись спешно собирать веши. Только на “спортивной палубе” остались картежники да любители настольного тенниса.

 Направляясь обратно к своей каюте, Люк и Нора прошли мимо группки детей, которых вели куда-то по палубе два воспитателя.

 — С ума сойти! Мы знаем, что Риган где-то здесь на корабле и тем не менее вынуждены избегать ее, — грустно проговорила Нора.

 — Ну что ж, если хочешь, мы можем заказать столик на четверых и посидеть все вместе. Правда, тогда тебе придется согласиться на редактирование полной биографии леди Экснер. Готова ли ты пойти на это? — предложил Люк.

 — Не дай Бог! — воскликнула Нора. — Это кое-что мне напомнило. Риган ведь предупредила меня, чтобы мы не садились слишком близко к ней и леди Экснер в ресторанах. Эта дамочка может засечь нас и узнать меня по фотографиям на обложках моих книг.

 Согласно плану в ресторане им отвели места в секторе для некурящих, на значительном расстоянии от столика леди Экснер и Риган.

 — Риган села в сектор для курящих, — с удивлением констатировала Нора. — Трудно поверить! Этому есть только одно объяснение. Вероятно, леди Экснер успела как-то подкупить нашу дочь, например, подарив ей один из своих бриллиантов.

 — Ничего с ней не случится, — сказал Люк, — я знаю Риган и уверен, что после обеда она вытащит эту леди Экснер на прогулку по палубе и как следует проветрит свои легкие.

 — Вот уж приятненькая будет прогулочка… при луне, рука об руку с восьмидесятилетней старушенцией, — посочувствовала Нора. — А мне ведь так нравился этот дружок Риган — Уолкер. Если бы только наша девочка захотела присмотреться к нему повнимательнее. Я так хочу внуков…

 — Знаю, знаю, — прервал ее Люк. — Пошли лучше. Нам пора.

 

* * *

 Гевин Грей оделся к обеду с особой тщательностью. Для него было огромным облегчением увидеть, как миссис Уоткинс, ковыляя, спустилась, наконец, по трапу с корабля. При этом она не переставая возмущалась по поводу потери своего браслета стоимостью в один миллион долларов. Она назначила вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов за обнаружение пропажи. Это сработало, и в результате вся обслуга на корабле превратилась в самых настоящих ищеек. Более того, все они стали напоминать игроков в какой-нибудь лотерее, знавших, что в считанные мгновения на их долю может выпасть огромный выигрыш.

 “Зря они теряют время, — размышлял Гевин, — этот выигрыш в один миллион долларов — мой! Но объявлять всем и собирать по этому поводу пресс-конференцию я не намерен”.