|
Потом он протянул было руку к футляру с игральными картами, но вовремя передумал. “Нет, сегодня играть не буду, — решил Хардвик. — Я не буду с этим подкатываться к кому-либо на корабле”. Дело было в том, что на обороте этих прекрасных, выполненных на бумаге отличного качества картах каллиграфически изысканным почерком был выведен его домашний адрес: 66, Гремерси Парк Саут, Нью-Йорк, знать который никому не было никакой нужды. Тем более не было нужды кому-либо знать то, что Хардвик обитал в дешевом многоквартирном доме без лифта. Впрочем, и эта квартира была не Хардвика. Он был достаточно хитер, чтобы и тут устроиться без лишних трат. Собственное жилье Хардвик снимать или покупать не стал, а поселился со своим отцом. Когда же тот однажды напился в последний раз в своей жизни, после чего очнуться уже не смог, даже такие прожженные негодяи, как владельцы дома, не смогли выселить Хардвика из этой квартиры.
Представлялся Хардвик всегда как “советник по частным инвестициям”. Это всегда впечатляло и, с другой стороны, прекрасно объясняло тот факт, что он не имеет необходимости ходить куда-то на службу.
Камерон был доволен жизнью. Он был уверен, что вскоре сорвет большой куш. Для этого надо лишь сделать так, чтобы к концу этого круиза два тела плавали где-то в глубинах Атлантики. Направляясь в коктейльный зал, Хардвик уже чувствовал, как двести тысяч долларов наличными лежат в его руках.
* * *
Гевин Грей вошел в коктейльный зал и осмотрелся. Собравшиеся здесь не показались ему особо интересными людьми. Так, во всяком случае, он поначалу решил. Представлены тут были в основном одни и те же известные ему категории, в частности, категории супружеских пар. Некоторые из них явно принадлежали классу ежегодных путешественников, выбиравших для излюбленного отдыха какое-либо одно время года. Другие, безусловно, впервые попали в круиз, а поэтому даже в первый свой вечер на корабле вырядились в лучшие костюмы и просто-таки светились от переполняющего их радостного чувства принадлежности к тем полутора процентам населения Земли, что могут себе позволить отправиться в путешествие на корабле через Атлантический океан. “Они явно ни на чем другом никогда не плавали, за исключением, скажем, какого-нибудь паромчика до Стейтен Аи-ленд”, — подумал про них Гевин. Поэтому и относился он к ним с презрением. Ему было бы проще просто избегать всякого контакта с этими людьми. Дело в том, что они большую часть времени на корабле, насколько он знал, неизменно проводили за написанием несметного числа открыток, все из которых обязательно начинались с фразы: “Как жаль, что тебя здесь со мной нет!”
Гевину не понравилось то, что несколько столов в зале были сдвинуты в некие конструкции. За одной из них уже устроилась группа человек из шестнадцати, чьи голоса звучали все более громко и хрипло. Гевину в принципе не нравилось, когда фирмы награждали лучших специалистов по продажам групповыми поездками в какой-нибудь круиз и селили их при этом в первоклассных каютах. По мнению Гевина, было что-то вульгарное в том, когда в роскоши океанского круиза ты вдруг нос к носу сталкивался с людьми, которые только тем и отличились, что умудрились продать глупым незатейливым потребителям определенное количество снегоходов или автоматических гаражных дверей. В конце концов, когда в двадцатые годы круизное дело только начиналось, подразумевалось, что оно будет открыто лишь для представителей высшего света, которые приводили бы с собой на корабли толпы слуг и получали здесь сервис, достойный королевских особ. Во время прошлого своего морского путешествия Гевин поделился своими мыслями с одной из знакомых, длинноногой блондинкой, лет двадцати. Она с ним, правда, тут же не согласилась:
— Ну, знаете ли, эти люди хотя бы платят. Один из офицеров команды сказал мне, что некоторые в этих круизах вообще плывут бесплатно, потому как соглашаются танцевать и играть в “бинго” со всеми этими старушенциями с выкрашенными в голубой цвет волосами. |
