– На других гномов, – ответил король. Губы Жала дрогнули в мимолетной усмешке. Данан почувствовала, как заледенело под легкими: сколь бы притягательным ни стал для неё эйтианец, он мыслил исключительно как убийца и в том числе – убийца королей. Не следовало забывать об этом.

– Место короля – самое неустойчивое из всех, и на мое тоже есть претендент. Его поддерживает значительная часть аристократии.

– И ты справедливо решил, что это он подослал убийц к шахтерам, чтобы свалить все на тебя? – уточнила Данан. – Я запуталась.

– Лорд Эдрик из дома Меддра сидел в совете, когда я еще был мальчишкой. У него много сторонников, и он уверен, что трон моей семьи подходит больше ему, чем мне.

– На каком основании?

– Он был первым советником моего отца, а его жена приходилась моему отцу кузиной со стороны правящего рода. Так что Эдрик убеждает всех, что он с его опытом справится с правлением лучше, чем я. Особенно сейчас, когда началась Пагуба. «Я крошил исчадий плечом к плечу с его отцом, когда этого королька даже в задумках не было!» – любимая его присказка в мой адрес.

– Ага, и стало быть, чтобы доказать твою несостоятельность именно перед лицом Пагубы, он перебил твоих людей, чтобы сказать, что де ты даже не в состоянии уберечь народ перед такой сущей пустятицей, как исчадия? – смекнул Хольфстенн.

– Я так и решил.

– Однако потом что то заставило вас передумать? – задумалась Эдорта вслух.

– Да какая разница? – Диармайд скрипнул зубами. – Мы здесь явно не для того, чтобы спасать каких то гномов!

– Один из этих гномов прямо здесь, – отозвался Даангвул прищуриваясь. Мужские пальцы на навершии молота были все также расслаблены, но ладонь развернулась чуть на себя. Хольфстенн повторил жест неосознанно, как тысячи раз прежде, когда в ответ на чужую агрессию сам хватался за оружие. Жал покосился на Стенна кратко и молчаливо, но хитринка в выражении синих глаз никуда не делась.

Да, они точно не смогут отказаться от предложения короля, потому что после всего, что тот поведал, отказ равен смерти. Втихую, здесь и сейчас, безо всякого большого будущего, о котором они в пылу особенной дерзости еще позволяли себе иногда фантазировать. Поскольку Даангвул впустил их с оружием, он и это мастерски свалит на узурпатора из совета. Мол, впустил смотрителей по доброму, как положено, не разоружив, а те оказались подложными крысами Эдрика, напали на короля, он еле спасся… Никто ведь не узнает, что случилось за этими дверьми на самом деле.

– А другой шел с тобой больше полугода, смотрительская ты нечисть! – вспыхнул обидой Хольфстенн.

Дей оглянулся на него с огнем в глазах: его, Стенна, вообще никто не просил идти с ними! Но Дей прикусил язык: находчивость наймита не раз спасала их в пути.

– И тем не менее, – сказал Дей вместо этого, – Редгар погиб не для того, чтобы мы берегли чужую власть! Мы уже проходили это, в Талнахе. Вставайте! – потребовал он и встал первым. – Мы уходим.

– Нет, – одновременно и однообразно тихо сказали Данан и Даангвул.

Диармайд натурально выругался. Схватил Данан за плечо и дернул вверх со всей силы. Рывком развернул к себе лицом:

– Я не знаю, что ты удумала – делай, что хочешь! Но над смотрителями Пустоты Даэрдина старший сейчас – я, и остальные пойдут со мной!

– Только мы не смотрители Пустоты, – прошелестел Жал. – И слово я давал не тебе.

У Дея потемнело в глазах, и на миг он сам испугался, что сейчас перешибет чародейке хребет. Такое откровенное, многозначное признание: ему, эйтианцу, никто не указ, он бесконтролен, он опасен, и виновата – она …

В одно движение Жал оказался за спиной Диармайда и выбил под колено.