— Неубедительно звучит, Грантл.

Мы похожи, ублюдок. Сруби свое эго, и ты поймешь, что я честен. Но он промолчал.

— Солнце почти село, — заметил Бьюк какое-то время спустя. — Они нападут во тьме.

— Как обороняться от них?

— Никак. Их рубишь — они как дерево. И очень быстрые. Боги, как быстры! Мы уже покойники, Грантл. Бочелен и Корбал Броч тоже — видишь, как они потели, чиня повозку? Они выжаты досуха.

— Керули тоже маг, — сказал Грантл. — Ну, скорее жрец.

— Надеюсь, его бог заметит нас краем глаза.

— И какие на это шансы?

Они разбили лагерь, когда солнце окрасило запад последним багряным лучом. Стонни завела лошадей и быков во временный, огороженный веревками загон между фургонов. Это 'укрепление' давало им шанс укрыться внутри, если придется.

Наступающий мрак породил в них некое чувство смирения. Харлло назначил себя на должность повара. Ни Керули, ни двое колдунов не вышли из убежищ, чтобы присоединиться к трапезе.

Вокруг бездымного пламени вились мошки. Потягивая теплое вино, Грантл следил за их бессмысленным порхающим полетом, спадая в некое сладкое оцепенение.

Сомкнулась тьма. Сверху рассыпалась горсточка звезд. Хетан доела суп и встала. — Харлло, пойдем со мной. Быстрее.

— Миледи? — удивился тот.

Грантл поперхнулся вином. Закашлялся, зачихал, и Стонни долго стучала его по спине. Он поглядел на Харлло слезящимися глазами: — Ты слышал нашу леди.

Глаза друга медленно расширялись.

Нетерпеливая Хетан подошла и схватила Харлло за руку. Она подняла его на ноги и утянула в темноту.

Стонни непонимающе вытаращилась им вслед: — Что такое?

Мужчины промолчали.

Она поглядела на Грантла. И зашипела, поняв. — Что за наглость!

— Дорогуша, — усмехнулся капитан, — после Салтоана тебе не надо удивляться ничему.

— Я тебе не дорогуша! Что нам теперь делать — сидеть и слушать, как там трава шелестит и кусты трещат? Какая мерзость!

— Послушай, Стонни… В сложившихся обстоятельствах…

— Я не о том, идиот! Она выбрала Харлло! Боги, меня тошнит! Харлло! Поглядите вокруг! Тут ты, и скажем прямо — некоторых необразованных, пошлых баб от тебя не отгонишь. И Бьюк, высокий и с метками страдания на лице, конечно же стоит пары — тройки обжиманий. Но Харлло? Эта квадратная обезьяна?

— У него большие руки, — пробурчал Грантл. — Так сказала Хетан… прошлой ночью.

Стонни вытаращилась на него, качнулась вперед: — Она имела тебя прошлой ночью! Так? Эта корявая, жиром мазаная дикарка имела тебя! Я вижу истину на смазливой роже, Грантл, не смей отрицать!

— Ну, ты же ее слышала — как может устоять любой мужчина с горячей кровью?

— Отлично! — фыркнула она и вскочила. — Бьюк, поднимайся, черт дери.

— Он откачнулся. — Нет — я не могу… извини, Стонни…

Она с рычанием подскочила к двум Баргастам.

Кафал засмеялся. — Выбери Нетока. Он еще…

— Вот и отлично! — Она махнула тому рукой.

Юноша неуклюже поднялся.

— Большие руки, — заметил Грантл.

— Заткнись.

— Идите в другую сторону, пожалуйста, — продолжал он. — Чтобы не набрести на нечто… неподобающее.

— Чертовски верно. Идем, Неток.

Они ушли прочь. Баргаст почти бежал, словно щенок на цепочке.

Капитан повернулся к Бьюку. — Ты дурак.

Тот только покачал головой, не отрывая взора от костерка.