— Думаю, почти что. Берег еще загибается к востоку за Элингартом, но королевства и города там не более чем логова пиратов и бандитов. К тому же вам придется проехать через Паннион Домин, если захотите туда.

— Я догадываюсь, это будет трудно.

— Вам не удастся.

Бочелен улыбнулся и снова сосредоточился на оси.

Грантл наконец-то поймал взгляд Бьюка. Легким кивком отозвал недовольного приятеля в сторону.

— Ты в беде, друг, — прошептал капитан.

Бьюк сморщился и промолчал. Но истина была написана у него на лице.

— Когда доедем в Капустан, бери расчет и не думай. Знаешь, Бьюк, ты был прав в своих подозрениях. Я видел, что в их фургоне. Они не только убьют тебя, если ты выступишь. Понял? Будет еще хуже.

Собеседник горько улыбнулся, посмотрел на восток. — Ты думаешь, мы так далеко доедем, Весельчак? Сюрприз — мы не увидим завтрашнего дня. — Он вперился в капитана. — Ты не поверишь, кого освободили мои наниматели — кошмарный зверинец стражей, хранителей, духоглотов! Да и сами они сильны. Худ возьми! Всего этого едва хватило, чтобы прогнать одну тварь, а когда пришли еще две, мы отступили. Тот зверинец теперь разметан по кусочкам по всей равнине! Грантл, я видел, как демонов кромсали напополам! Эти двое выглядят спокойными… поверь, это притворство. Как бы не так. — Он еще понизил голос. — Они безумны, друг. Наглые, хладнокровные, змеелицые безумцы. Бедный Манси прожил с ними три года… что он рассказывал мне… — Бьюк вздрогнул.

— Манси? А, Эмансипор Риз. А кстати, где кошка?

Бьюк засмеялся, как залаял. — Убежала. Как и лошади — после тех глупых налетчиков мы вели дюжину лошадей. Убежала, когда я оторвал ее со спины Манси. Она вцепилась, когда открылись все садки сразу.

Наконец фургон был починен и путешествие продолжилось. Дня оставалось на одну — две лиги. Стонни скакала впереди, указывая путь, Кафал и Неток следовали по бокам. Эмансипор вел фуру, колдуны спрятались внутри.

Бьюк и Грантл ехали впереди повозки Керули. Долгое время они молчали, потом капитан вздохнул и искоса поглядел на друга. — Ради всего святого, есть же люди, которым ты нужен живым. Они видят, что ты заблудился внутри себя, и огорчаются…

— Вина — хорошее оружие. По крайней мере, долго было. Но не начинай снова. Если хочешь позаботиться, то проглоти свою боль. Со мной кончено.

— Стонни…

— Стоит большего, чем заботиться обо мне. Мне не нужно спасения. Так ей и скажи.

— Сам скажи, Бьюк. Когда она опустит кулак тебе на рожу, припомни мои слова. Сам скажи — я не буду доставлять твоих сообщений. Себе дороже.

— Отойди, Грантл. Я тебя порежу, прежде чем ты ударишь меня саблями.

— О, вот это мило. Считаешь, что последний твой друг тебя убьет. Если это вздор, то каково самолюбие, а? Ты одержим не трагической гибелью семьи, ты одержим собой, Бьюк. Вина все прибывает, как прилив, а твое эго — плотина; ты только и знаешь, что подкладываешь новые кирпичи. Стена все выше и выше, и ты горделиво смотришь с нее на мир. Худом клятая ухмылочка.

Бьюк побледнел и задрожал. — Если ты так меня видишь, — прохрипел он, — почему зовешься другом?

— Знает Бёрн, я сам удивляюсь. — Он перевел дыхание, постарался успокоиться. — Мы так давно знаем друг друга. Мы никогда не скрещивали клинков. И ты имел привычку напиваться до потери сознания, привычку, которую оставил… а я нет. Если смерть любимых так действует, ужасно не хотелось бы это испытать.

Хвала Худу, что та милашка вышла за толстяка — торговца.