Грантл удивился. Старший бог? Разве от них не отвернулись из-за жестокости? Что может здесь произойти? Храни нас Королева Снов.

Он увидел, как Керули вытащил тонкий кинжал и глубоко воткнул его в левую ладонь. Кровь пролилась на траву у его ног. В воздухе внезапно повеяло запахом бойни.

В круг света вбежала слегка похожая на человека связка прутьев, палок и сучков. За ней словно дым тянулась магия. Древопойманный шаман.

Грантл чувствовал, как затряслась земля от чьих-то шагов — глухой, частый рокот, словно от копыт кавалерии. Нет, скорее поступь великанов. Пять пар ног, или больше. Они шли с востока.

В свете магического огня показалась смутная форма, снова пропала. Дрожь затихла, словно твари замерли.

Баргасты резко оборвали пение. Грантл взглянул в их направлении. Все трое обратились на восток, подняли копья. Вокруг их ног вились кольца тумана. Через миг Хетан и ее братья были поглощены им.

Тишина.

Привычные кожаные рукояти сабель чуть не скользили в потеющих руках. Грантл мог ощутить каждый тяжелый удар сердца. Пот собрался на лбу, холодил губы, капал с подбородка. Он силился различить хоть что-то в темноте за пределами светового круга. Ничего. Опять этот момент перед дракой — солдаты, как вы можете выбирать такую жизнь? Вот мы стоим, ожидая одной и той же угрозы, и каждый одинок. Холодные объятия страха, чувство, что через миг потеряешь все, что имел. Боги, я не завидую солдатской доле…

Из тьмы показались широкие, плоские, утыканные клыками лица, бледные, словно брюхо змеи. Глаза как бездонные ямы, головы находятся — по крайней мере, так показалось — на уровне вдвое выше человеческого роста. Огромные вороненые клинки слабо блеснули в колдовском свете. Лезвия вырастали прямо из запястий этих тварей — ладоней не было видно. Грантл чувствовал: один удар такого меча без труда распластает человека.

Рептилии стояли на задних ногах, склоняясь вперед, словно бескрылые птицы; положение их тел уравновешивали длинные хвосты. Странной формы доспехи покрывали только плечи, стороны груди — грудина торчала вперед — и бедра. Плоские шлемы, длинные и невысокие, защищали темя и затылок; широкие боковые пластины смыкались над хоботом, образуя нечто вроде забрала.

Керули выдохнул: — К'чайн Че'малле. Это же Охотники К'эл. Первопредки всех рас. Собственные дети Матроны. Даже у Старших Богов о них оставались лишь смутные воспоминания. Ох, я чувствую отчаяние моего сердца.

— Чего во имя Худа они ждут? — простонал капитан.

— Они колеблются, видя облако магии Баргастов. Она неведома их хозяину.

Капитан недоверчиво спросил: — Паннионский Провидец командует этими…

Пятеро охотников пошли в атаку. Выбросили вперед головы, воздели мечи — и превратились в размытые пятна. Трое ударили на Баргастов, намереваясь нырнуть в их густой, колышущийся туман. Двое других избрали Бочелена и Корбала Броча.

За мгновение до того, как они достигли облака, из него вылетели три копья, поразив грудь бежавшего первым. Колдовство вонзилось в высохшее, безжизненное тело бестии со звуком топора, рубящего твердое дерево. Во все стороны полетели темно — серые мышцы, бронзовые кости и воспламенившиеся куски внутренних органов. Голова закачалась на раздробленной шее. К'чайн Че'малле содрогнулся и упал. Двое его сородичей нырнули в магическое облако. Изнутри послышался звон яростно сталкивающегося железа.

Двое противников Бочелена и Корбала Броча попали в крутящиеся, черные волны магии, не сделав и двух шагов. Магия порвала их тела, куски покрытой едкими пятнами кожи полетели на землю. Тем не менее твари не замедлили бега. Закованные в длинные черные кольчуги волшебники встретили их ударами дымящихся мечей — каждый длиной в полторы руки.