Глаза Аномандера сузились: — Я не желал этого.

— Знаю. — Он твердо взял себя в руки. — Я прошу прощения, что не дал вам шанса.

Они поглядели друг на друга.

— Думаю, родичи Корлат схватили этого Анастера, — сказал Рейк миг спустя. — Присоединишься ко мне в разговоре с ним? — Вискиджек отпрянул.

— Нет, друг мой, — сказал Рейк. — Я отказываюсь судить его. Давай оставим это другим?

Положенным военно — полевым судом, ты имеешь в виду. Четкая структура, столь легко уничтожающая личную ответственность. Конечно. У нас же есть время для этого, а? — Согласен, Лорд. Идите впереди, если не возражаете.

Бросив еще одну горькую улыбку, Аномандер Рейк прошел мимо него.

Вискиджек вложил в ножны кровавый меч и пошел за ним.

Он глядел на широкую спину Тисте Анди, на висящий на ней меч. Аномандер Рейк, как ты несешь это бремя? Этот груз, что так легко сломал мое сердце?

Но нет, не это меня так ранит.

Лорд Отродья Луны, ты просил меня отойти в сторону, и назвал это милосердием. Я неправильно тебя понял. Милость, но не к Женщинам. Ко мне. Потому ты так горько улыбался, когда я отверг его.

Ах, друг мой, я увидел в тебе лишь жестокость — и оскорбил тебя. Лучше для нас обоих было бы скрестить мечи. Для обоих…

А я… я не заслужил таких друзей. Старик, дурацкие подвиги одолели тебя. Кончай. Да будет это твоей последней войной. Последней.

Корлат и ее сородичи ожидали в том месте, где Первенец Мертвого Семени упал, со всех сторон окружив тощего Анастера.

Вискиджек увидел слезы на лице своей возлюбленной, и это зрелище болью скрутило его кишки. Он заставил себя смотреть в сторону. Хотя он нуждался в ней, и, возможно, она нуждалась в нем, чтобы разделить все ясно понятое — это могло подождать. Он решил освободиться из-под опеки Аномандера Рейка, для которого контроль был одновременно и доспехом, и оружием, при необходимости.

Всадники приближались к позициям малазан и Бруда. Всему последующему будут свидетели — и то, как ненавижу я сейчас открытую истину, говорит о степени моего падения. Когда это я страшился свидетелей моих дел и слов? Прости меня, Королева Снов. Я попал в оживший кошмар, и толкнул меня в него ни кто иной, как я сам.

Остановив коня неподалеку от группы Тиста Анди, командор впервые смог разглядеть Анастера.

Безоружный, поцарапанный, покрытый кровью, отвернувший лицо, он казался жалким, слабым и маленьким.

Но так всегда с павшими вождями. Будь то короли или командиры, поражение иссушает…

И тут он увидел лицо молодого человека. Что-то выбило ему глаз, оставив на его месте впадину с темной кровью. Оставшийся глаз вперился в Вискиджека. Настойчивый, но ужасающие безжизненный взгляд, холодный и уклончивый, любопытный и — одновременно — глубоко равнодушный. — Убийца моей матери, — весело сказал он, склонив голову и пристально изучая малазанина.

Голос Вискиджека был хриплым: — Мне жаль ее, Первенец.

— А мне нет. Она была сумасшедшей. Пленница самой себя, одержимая собственными демонами. Нужно сказать, она не одна такая.

— Больше их нет, — отрубил Вискиджек.

— Это как чума. Распространяется. Пожирает жизни. Вот поэтому вы, в конечном счете, проиграете. Вы становитесь тем, что уничтожаете.

Тон Аномандера Рейка был на удивление вульгарным: — Трудно найти более верные слова для каннибала. Как ты думаешь, Анастер, что мы с тобой сделаем? Только честно.

Юнец бросил на Лорда лишь короткий взгляд. И от этого все его самообладание, казалось, вмиг исчезло. Он поднял дрожащую руку, заслоняя вытекший глаз, лицо еще более побледнело. — Убьете, — прошептал он.

Рейк нахмурился.