— Континент Ассейл. Наши потери: двадцать девять тысяч восемьсот четырнадцать из Керульм. Двадцать две тысячи двести Ифайле. Восемь месяцев сражений. Мы проиграли эту войну.

Леди Зависть помолчала. — Кажется, вы наконец нашли Джагутского Тирана сильнее себя, Ланас Тог.

Т'лан Имасса склонила голову. — Не Джагута. Человека.

Книга четвертая

Память льда

Первыми вперед, последними назад.

Глава 21

Лицо твоего друга может оказаться маской, штукатуркой, искусно наложенной, скрывающей и изменяющей некогда знакомый образ.

Представь дитя, возросшее в безопасной тьме; и тут ты бездумно наносишь ему нежданный удар, словно камнем разбиваешь витраж храма.

Против такого у души не находится доспеха.

И на маске этой написано дерзкое слово, отраженное в глазах ребенка, и чуждо оно всему, что ты знал.

Это слово — 'предательство'.

Стража Смерти Сорулана,

Капитан Паран натянул удила около почерневших от копоти руин редута Восточной Стражи. Обернулся в седле, бросая последний взгляд на разрушенные стены Капустана. На фоне синего неба торчал Дворец Джеларкана, высокий и темный. Его стены, словно трещины, покрывали полосы черной краски — символ траура горожан по погибшему правителю. Следующий дождь смоет эту краску, ни оставив и следа. Это строение, как он слышал, не сохраняло следов смертных. Сжигатели Мостов выходили через восточные ворота. Первыми внутрь, последними наружу. Они всегда помнили о таких жестах. Вел их сержант Дергунчик, на шаг позади него шагала капрал Хватка. Казалось, они спорили, и в этом не было ничего нового. За ними шли солдаты и семи других взводов роты, без особого порядка, перемешавшись. Капитан удивлялся этому. Конечно, он уже встречался с другими сержантами и капралами. Он знал имена всех выживших Сжигателей и их лица. Тем не менее, в них было что-то странно эфемерное. Он сузил глаза, наблюдая, как они, полускрытые пылью, бредут по дороге, словно выбеленный солнцем, поредевший гобелен. Марш армий, подумал он, не имеет конца.

Слева застучали копыт; он повернулся и увидел останавливающуюся рядом Серебряную Лису.

— Лучше бы мы по-прежнему избегали друг друга, — сказал Паран, отворачиваясь в сторону солдат.

— Я бы согласилась, — сказала она, чуть помедлив. — Но кое-что произошло.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. То, о чем ты толкуешь, не имеет отношения к тому, о чем говорю я. Моя мать — она пропала. Она и те двое даруджей, что за ней ухаживали. Где-то в городе они повернули фургон влево. Кажется, никто этого не заметил, хотя я конечно же не смогла расспросить всю армию…

— Как насчет Т'лан Имассов? Разве они не смогут легко отыскать ее? — Она нахмурилась и промолчала.

Паран поглядел на нее. — Они не очень счастливы с тобой, так?

— Не в этом проблема. Я послала их и Т'лан Ай через реку.

— У нас уже есть проверенная разведка, Лиса…

— Хватит. Я не хочу объясняться.

— Но ты же ищешь моей помощи…

— Нет. Я спрашиваю, не знаешь ли чего — нибудь ты об этом. У даруджей должны были быть помощники.

— Ты спросила Крюппа?

— Он также удивлен и раздосадован, и я ему верю.

— Ну, — ответил Паран, — люди склонны недооценивать Коля. Он вполне способен провернуть такое своими силами.

— Ты, кажется, не понимаешь всей серьезности ими содеянного. Похищение моей матери…

— Остановись, Серебряная Лиса. Ты оставила мать на их попечении. Оставила? Нет, слишком мягкое слово. Бросила. Я не сомневаюсь, что Муриллио и Коль приняли это близко к сердцу, со всем тем сочувствием к Майб, которого нет у тебя.