Он остался в седле, молча наблюдая. Не было смысла клясть непостоянный нрав природы, как и поломку перегруженных повозок, и даже неизбежную задержку. Его моряки делали все, что можно было сделать, несмотря на весь видимый хаос. Но все же он гадал, какие боги вступили в заговор против него — ибо с момента переправы ни один день безумного марша не обходился без несчастья, и все эти несчастья мешали исполнению их планов.

До Коралла остается по меньшей мере два дня. Вискиджек не получал вестей от Быстрого Бена с Маурика. Тогда магу, Парану и Сжигателям оставалось еще полночи до предместий Коралла. Он был уверен, что сейчас они уже достигли города, а Даджек и его отряды приближаются к месту сражения. Если оно состоится, то очень скоро.

Вискиджек развернул мерина, понуждая усталую скотину поспешить в авангард. Быстро приближалась ночь, и им надо было остановиться, хотя бы на несколько звонов. Он проведет несколько восхитительных звонов с Корлат… Суровость марша держала их вдали друг от друга, и пока он и Корлат верили, что с ее Лордом, Аномандером Рейком, еще не покончено, она выдерживала роль командира Тисте Анди, холодной, отстаренной, думающей только о распоряжении своими братьями и сестрами.

По ее приказу они исследовали Куральд Галайн, свой Садок Тьмы, используя его силу, чтобы изгнать заразу Увечного Бога. Вискиджек видел, с каждым коротким выходом Орфанталя и других Тисте Анди, какую цену им приходится платить. Но Корлат желала, чтобы сила Куральд Галайна была наготове — без порока и изъяна — к моменту начала битвы под Кораллом.

Он чувствовал, как они изменилась. Суровая решимость ожесточила ее характер. Может быть, ее дух закалила вероятная гибель Рейка. А может, это была необходимость пролагать их общий путь в будущее, невзирая на тяжкие проблемы внешнего мира. Прошлое не отпускало ни ее, ни его.

Вискиджек в глубине сердца не верил, что Аномандер Рейк мертв. Даже что он потерялся. Из полдюжины полночных бесед с Лордом Лунного Отродья Вискиджек вынес понимание натуры этого Тисте Анди: если не говорить о союзах и долгой дружбе с Каладаном Брудом, Рейк был человеком настроения — и почти патологической независимости. Он равнодушен к беспокойству окружающих, не намерен утешать и ободрять их. Если он решил быть при нападении на Коралл, он просто там будет.

В серой мгле впереди он различил фигуры авангарда, клубок офицеров, скачущих за славной пятеркой — Хамбраллом Тавром, Хетан, Кафалом, Крюппом и Корлат. И еще он заметил, что небо стало светлеть. Они скоро вырвутся из — под власти шквала, и при удаче Опоннов под угасающим вечерним солнцем еще успеют приготовить горячий ужин. И пойдут дальше. Он слишком давит на своих усталых солдат. Они были лучшими из всех, кем он командовал, но даже для них его приказ непосилен. Внезапное недоверие Бруда ранило малазанина, хотя он и понимал его. Ранило сильнее, чем он мог признаться, даже Корлат. Быстрый марш двух армий мог заставить Провидца сделать паузу — вид все новых и новых легионов мог побудить его к отступлению за городские стены, прекращению стычек с Даджеком. Истощены они или нет, подкрепления представляли повод для тревоги. Ресурсы Панниона ограничены; Провидец не мог рисковать главной армией ради уничтожения лишь части врагов.

Однако вид четырех тысяч спотыкающихся, покрытых грязью солдат скорее вызовет ироническую улыбку на губах Провидца. Вискиджек мог заставить врага считаься со своими силами — двенадцать Тисте Анди, клан Илгрес и лучшие кланы Белолицых под водительством Тавра могут оказаться решающим звеном, хотя Баргастов насчитывается всего две тысячи.