Паран, состроив гримасу, поглядел на Бена.

Маг пожал плечами: — Голень не кашлянет, пока не будет уверен, что получится. Я вынюхаю сирдомина, как он просит. А если что пойдет не так, у меня есть кое-то в запасе.

Синий Жемчуг добавил: — Капитан, Штырь будет держать наготове жулек с написанным на нем своим именем.

— Буквально, — вставил Пальцыног, — и в этом все дело. Он все же колдун.

— Да? Как часто это срабатывало в прошлом?

— Ну, гм, случались периоды… крайнего невезения…

— О Бездна, — вздохнул Паран. — Быстрый Бен, если мы не вырубим мага, через миг все отправимся жевать корни.

— Мы знаем, капитан. Не волнуйтесь. Мы его пришлепнем, не успеет глазом моргнуть.

— Пальцыног, найдите мне Хватку, — вздохнул Паран. — Я хочу, чтобы те большие луки были подготовлены и розданы всем, у кого в руках не будет припасов или заклинаний. По двадцать стрел на каждый. И пусть готовят пики.

— Слушаюсь. — Пальцыног вскочил, схватился за один из мумифицированных пальцев на шее, поцеловал его, а затем вышел.

Синий Жемчуг сплюнул на землю. — Меня тошнит каждый раз, как он это делает.

Полтора звона спустя капитан лежал рядом с Быстрым Беном, наблюдая за средним подъемом. В тусклом вечернем свете на тропе замерцали острия шлемов и лезвия мечей.

Паннионцы не позаботились выслать вперед разведку и не выставили передового отряда. Самоуверенность, которая окажется роковой. Паран надеялся на это.

Маг вонзил в сырую землю прямо перед собой полдюжины прутиков, образовав неровную линию. Между них курилось некое колдовство — капитан видел это лишь боковым зрением. В двенадцати шагах позади них Голень скрючился над скромным ритуальным кругом из камешков; шесть прутиков той же ветки, которую использовал Бен, взводный маг воткнул в кучку мха, окружающую мех с водой. На палочках блестели капли росы.

Паран услышал тихий вздох Быстрого Бена. Колдун вытянул руку, коснулся указательным пальцем третьего прутика и согнул его.

Голень увидел, как один из его прутиков гнется. Он усмехнулся и произнес последнее слово ритуала, высвободив его силу. Мех опал, внезапно опустев.

Внизу на тропе сирдомин — колдун, шедший третьим в строю, пошатнулся, царапая свою грудь — вода вдруг хлынула у него изо рта, переполнив легкие.

Голень закрыл глаза, его лицо покрылось потом — он быстро добавлял сохраняющие чары, задерживая воду в легких сирдомина, несмотря на его отчаянные попытки выхаркать смертельную влагу.

Солдаты с криками столпились вокруг извивающегося мага.

В центр их круга полетели четыре жулька.

Последовало несколько взрывов. Один из них заставил сработать ряд закопанных под тропой жульков, а они в свою очередь взорвали закопанные у ближайших деревьев хлопушки. Стволы начали падать на смешавшихся солдат врага.

Дым, вопли раненых и умирающих, изуродованные тела, раздавленные и пришпиленные сучьями упавших деревьев.

Паран увидел Ежа и еще четырех саперов — они сползали по склону. Взметнулись руки, швыряя припасы на тропу.

Упавшие деревья, ветви которых уже намокли в разлитом ламповом масле, вспыхнули, едва разорвались первые горелки. Один удар сердца — и пленившая целую роту ловушка запылала.

Клянусь Бездной, мы парни нелюбезные… Внизу, позади последних паннионцев, показались из укрытия солдаты Хватки, с луками в руках. Паран надеялся, что они перебьют тех врагов, что сумели избежать засады и старались отступить.

Сейчас капитан слышал только крики и грохочущий рев огня. Наступившая было ночная мгла бежала с тропы. Парна ощущал на лице жар пламени.