Внимание капитана привлекло слабое движение на плече колдуна — тощая фигурка из палочек и сучков. Паран моргнул. Она исчезла. Он начал гадать, видел ли что-то вообще… бешеное мелькание языков огня, мельтешение теней… ах, я должно быть, все это вообразил. Недостаток сна, ужасы огненного танца, взбудораженные чувства — проклятые вопли…

Крики уже затихали, и огонь умерил голодную жадность, неспособный проникнуть дальше, в пропитанный водой лес. Тропу заволокло дымом, ближайшие деревья виднелись нечетко. Землю устилали почерневшие тела — щитки доспехов в радужной окалине, вздувшаяся и прожженная кожа, сапоги, покрытые пузырями, трескающиеся с ужасным шипением.

Если Худ припас яму для самых злобных слуг, тогда сотворившие эти припасы Моранты ее достойны. И мы, их использующие. Это был не бой, это была бойня.

К Парану скользнул Штырь. — Капитан! Моранты спускаются с неба к траншеям — прибыл Даджек с первой волной. Сэр, подкрепления успели.

Быстрый Бен протянул руку к ряду палочек. — Отлично. Они нам нужны.

Да, Провидец не сдаст эти укрепления без боя. — Спасибо, целитель. Возвращайтесь к Верховному Кулаку и сообщите, что я скоро прибуду.

— Слушаюсь, сэр.

Глава 24

Существуют скрытые приливы. Жрецы и жрицы двойного культа Тога и Фандерай с давних пор были малочисленны, и немногие храмы их располагались далеко друг от друга. В начале правления Лейсин по Империи прокатилась краткая волна популярности культов, но, кажется, быстро иссякла сама собой. Глядя ретроспективно, этот шквал можно истолковать как преждевременное, незрелое предвосхищение подлинного возрождения, которое через десять лет вывело древние культы в главную роль. Первое свидетельство такого возрождения явилось на самой границе Империи [строго говоря, вдалеке от этих границ — прим. пер. ] в недавно освобожденном городе Капустане, где этот прилив показал всем свои силы…

Культы Воскрешения,

Две фигуры в масках, древние, высохшие, медленно ковыляли к низкому и широкому входу в храм Худа. Вышедший навестить стоящих во дворе моттских лошадей Коль затаился в тени стен, смотря, как ближайшая к нему фигура — женщина — резко постучала тростью в дверь.

Вдали все еще стучали барабаны, возвещая, что коронация принца Арарда в разгаре. Знающий, что эта церемония проходит под водительством Совета Масок, Коль весьма недоумевал, видя двух его членов, находящихся здесь, наносящих явно неформальный, частный визит. Он терзался подозрениями, потому что считал, что никто еще не узнал о новых обитателях Худова святилища.

Он вздрогнул, когда совсем рядом раздался голос: — Как думаешь, может ли из этого выйти что хорошее?

В тени стоял еще один член Совета — странно смутный, в капюшоне, руки в перчатках сложены на объемистом животе, хотя все остальное тело кажется болезненно тощим.

— Откуда вы вышли? — спросил Коль. Сердце тяжело стучало в груди.

— Я? Я был здесь, перед тобой! Это же тени, глупец! Погляди на свет факела — мы просто купаемся в них. Что, все вельможи Даруджистана такие же тупые?

Коль скривил губы: — Ладно, жрец теней, ты шпионил. Зачем? Какие государственные тайны ты выведал, наблюдая, как я ухаживал за лошадьми?

— Только что они тебя не любят, дарудж. Едва ты отвернешься, они готовы тебя куснуть. Только ты всегда вовремя делаешь шаг в сторону…

— Да, это так. Я каждый раз угадываю, что они замышляют.

— Я слышу в словах гордость? Что ты перехитрил двух коняг?

— Еще одно такое замечание, жрец, и я тебя по стене размажу.

— Ты не посмеешь… ладно, ладно, посмеешь.