Грантл просто качнул плечами и развернулся к своим помощникам. — Равняйся, клятые недоделки. Кто отойдет в начале, тот останется позади.

Стонни послала коня поближе к Итковиану.

— Вы знаете, — спросил он ее, — что случится?

— Почти ничего, — фыркнула она, ерзая в седле. — Грантл, верно, ударился башкой…

Она замолчала на полуслове: Грантл и его легион, казалось, стали разноцветными, спаялись в одно нечетко видимое тело, полосатое, массивное, припавшее к земле — и вдруг потекли вперед, словно кот, и пропали в ночи.

— Сбереги Беру! — зашипела Стонни. — За ними! — заорала она тотчас же и ударила коня в бока.

И началась тяжелая гонка.

Они промчались мимо лагеря Бруда — успев заметить, что он зашевелился, с необычайной поспешностью собираясь в путь, хотя до рассвета оставался еще звон.

Не обменявшись ни словом, они увидели и отсветы волшебства, озарившие небо на юго — западе.

Иногда они замечали в темноте преследуемую громадину, тусклые промельки желто — полосатого существа, летящего словно сквозь необычайно высокую траву, словно под листьями тропических деревьев, окруженного тенями, намек на плавное движение, страшное своей скоростью и своим безмолвием.

Затем небо начало светлеть, на юге открылись купы деревьев и вьющаяся между ними дорога.

Полосатый зверь все еще избегал чужих взоров, ловко скрывался среди ухоженных холмов.

Взмыленные лошади тяжело и неровно стучали подковами, мотали головами, роняя пену. Им не оправиться от такого испытания, понимал Итковиан. Их смерть ждет лишь окончания скачки.

Бодрый и сильный… Итковиан гадал, стоил ли его спешка такой жертвы.

Они проехали через разросшийся подлесок, и тропа постепенно повела вверх, туда, где, как понял Итковиан, расположены чьи — то укрепления.

Прямо впереди фургоны. Несколько человек повернулись, завидев их.

Если они и видели тварь, то никак не показали этого — никаких криков тревоги, все спокойно.

Итковиан и Стонни проехали мимо малазанского охранения.

Треск магии — поблизости.

Стоявшие на гребне и смотревшие на юг солдаты внезапно смешались. Итковиана ударило чувство горя, поток трепещущей боли, неизмеримой утраты.

Он откинулся в седле, но принудил себя сесть прямо. В сердце яростно стучала срочная необходимость действовать.

Стонни с криками развернула коня вправо, съехала с дороги, направившись на холм, где вяло повис в воздухе малазанский флаг. Итковиан поехал за ней, но медленнее. Его душа содрогалась от холодного ужаса.

Конь сбился, задрожал, опустил голову. Перешел на шаг, затем остановился и с трудом дошагал до вершины холма.

Умирает.

Онемевший Итковиан вынул ногу из стремени, перебросил через спину коня, спрыгнул на землю.

На склоне холма он увидел Стонни, сошедшую с коня — тот не смог одолеть подъема — и карабкающуюся на самый верх. Грантл и его команда уже были там, приняв человеческий облик, и стояли, по видимости ничего не делая.

Итковиан поглядел на окончание дороги, спускавшейся с холма и ведшей прямо через пустое пространство к городским воротам.

Холодный ужас.

Его бог ушел. Его бог не сможет отогнать страх, как сделал это месяцем ранее, на равнине к западу от Капустана.

Горе и чувство утраты, каких он никогда еще не ощущал.

Истина. Которую я знал. В себе самом. Сокрытое ныне открывается. Со мной еще не покончено.

Не покончено.

Он шел, не видя стоявших слева и справа солдат, слепо вышел за их нестройный ряд, оставив позади армию, ныне стоявшую опустив оружие, сломленной перед почти уже начавшимся боем — сломленной смертью одного человека.

Итковиан ничего не замечал. Он выбрался на склон и двинулся дальше.